По ту сторону жизни

 – Сходимся в центре, там, где магазин. У местных узнаете, где избы участкового и председателя. Ясно?

– Так точно.

Ушли, растворились в тумане тени, проскользнули по низинам в село. Стукнули в окна.

– Открывай, только тихо! Не то гранату бросим.

Звякнула щеколда. Местные с ночными гостями не спорят, чтобы жизни не лишиться. Тут так: днём власть советская с флагом на сельсовете, плакатами, политинформациями и газетами, а ночью – лихих людей, которые неизвестно кто, откуда и зачем. И ни с кем не поспоришь, всем надо угодить.

– Где председатель и участковый живут?

– Там, третья изба с центра.

– Милиция в селе есть?

– Есть, трое, они у участкового квартируют.

– С нами пойдёшь, покажешь.

– Не могу я. Жена у меня, детишки, если узнают – сошлют.

– А коли не пойдёшь, то здесь на пороге ляжешь, кто детей кормить станет? – не шутят гости ночные, волками глядят. – Давай быстро, не то хату запалим!

– Ага… Сейчас я.

Накинул пиджак, вышел, огляделся быстро – отчего собака молчит, не лает, цепью не гремит? А нет собаки – зарезали ее гости ночные – накинули шинель сверху и глотку финкой перехватили – вон она валяется в луже крови.

– Пошли!

Шагнули тени в сторону, и как пропали…

Просыпается село – где-то петухи взахлёб горланят, собаки лениво перебрёхиваются, коровы мычат – мирная сельская картинка. Но только нет здесь мира, в каждой избе не отец, так сын по лесам с оружием шастает или лесным братьям помогает. А кто-то за власть советскую бьётся, соседа не жалея. Много холмиков на местном кладбище за то время прибавилось. Фрицам хребет в четыре года переломали, от Москвы до Берлина пешим ходом дошли, а здесь восемь лет война идёт и конца-края ей не видно.

Дом участкового. Собака лает-заливается, чужих чуя.

– Иди, постучи. Скажи, дело срочное.

Вздохнул селянин – куда деваться, против силы не попрёшь. Поднялся на крыльцо, постучал.

– Кто там такой? – откликнулся опасливый голос."

"– Я это, дело срочное.

– Ты, Михайло? Сейчас отворю.

Упала защёлка, голова из-за двери высунулась. И ствол автомата. Боязливые здесь участковые, без оружия даже до ветру не ходят, к жёнам в постель с наганом лезут.

– Чего тебе?

– Сказать надо… Ты выйди на минуту.

– Так говори… А это кто с тобой?

Стоит человечек – так себе, низенький, невзрачный, в плаще мокром – видно по кустам, по росе сюда продирался. И порты по колено – хоть выжимай.

– Из леса он. Сдаться хочет.

Похоже на то. Теперь многие из леса бегут и за каждого такого «сагитированного» участковый премию имеет.

– А ну, руки за голову!.. Чего он к тебе пришёл? – интересуется участковый, а сам вокруг глазами шарит. Вроде тихо… Да и день уже, а бандиты, они, как вурдалаки, света солнечного боятся, в ночи хоронясь.