По ту сторону жизни

Цепь бойцов и три навьюченные лошади двинулись к лесу. Толпа смотрела им вслед, боясь сойти с места. Кто это такие?.. Раньше они их не видели. Да и не местные это, по всему видать – говор русский, одежда – телогрейки ватные. Может, это те самые зэки беглые, которые в вагоне конвой порезали и в лес сбежали? Про них по всей округе слух прошёл.

Ушли ночные гости. Остались в пыли валяться четыре изрешечённые пулями трупа. Такая война…

* * *Мрачно в лесу, неуютно. Это тебе не Сибирь, где в любую сторону на сотни километров ни души, где можно в урманах избы рубить, хоть целые посёлки ставить. Здесь леса редкие – куда не пойди, скоро на дорогу или тропу выйдешь, по которым эмгэбэшники шастают с овчарками. Тут тихо себя вести надо, в землю, подобно сусликам, зарываясь. Ну да, это дело привычное, мало ли они за войну блиндажей накопали в два, три, а то и четыре наката.

Снять дёрн большими листами, сложить в сторонке, врубиться в грунт на десять штыков лопаты, землю утащить подальше, сбросить в болото, чтобы никаких следов.

– Стволы рубим не ближе двух километров от лагеря, в разных местах, пни выкорчевываем, ямку заравниваем, ветки измельчаем и закапываем или в болоте, камни привязав, топим, – приказывает «Партизан». – К землянке прокладываем путь по камням, корням и поваленным стволам, чтобы траву не топтать. Отсюда – туда копаем траншею шириной сантиметров шестьдесят и глубиной метр до оврага…

– А это зачем?"

"– Затем, что блиндаж этот – ловушка, если нас обнаружат, то перестреляют по одному на входе или просто гранатами забросают. А по лазу мы ползком уйти сможем, и дальше по оврагу. Вход в лаз замаскируем ветками и листвой. Всё понятно?

А чего не понять – коли жить хочешь, такой блиндаж делай, по которому враг сверху пешком гулять может, ничего не замечая, и пути отхода готовь, не ленись. «Партизану» оно виднее, он в тех схронах и землянках полвойны оттрубил.

– Там, на взгорке, еще блиндаж, если один накроют, из другого можно на помощь прийти. На взгорке НП…

Пошла работа – деревья не рубили, стук топора на километры слышен – пилили над самыми корнями пилами, изъятыми в селе, смачивая их водой, чтобы звук загасить. И ветки тоже пилили. Стволы, взвалив на плечи, тащили в лагерь, стараясь не ходить одним маршрутом, там укладывали их на поперечные жердины, сверху – еще один накат, затыкали щели мхом и засыпали землёй, трамбуя ее ногами. Холмик сглаживали и закрывали листами дёрна, тщательно притирая края и даже кустики поверх высаживали. Стены укрепили толстыми вертикальными жердями, переплетя их ветками. Вентиляцию вывели через трухлявый пень, прокопав к нему наклонную шахту. Внутри из тонких стволов соорудили лежанки, выстелив их лапником. На оставленные на жердях стен сучки повесили оружие и одежду.