Почувствуй это снова

– Даже если у тебя будет жена и четверо детей?

Он снова улыбается.

– Заводить жену и четверых детей было бы большой ошибкой, учитывая близость нашей с тобой дружбы.

Смеюсь тихонечко.

– Ты намекаешь, что из–за меня у тебя никогда не будет нормальных отношений? – Продолжаю злорадно: – Ты прав. Я не просто мать твоего будущего ребенка, я твой самый близкий друг. А ты мой – единственный. Я не дам тебе жизни. Ха–ха! Меня даже не смущает, что ты парень моей подруги. Я лежу в твоей постели в одних трусах и майке.

– Моя эгоистичная девочка, – с усмешкой. Одобрительно. Тихо.

Пробирает от этих слов.

Чмокаю его в щеку. Матвей отвечает так же быстро и звонко.

– Я хочу всё исправить, Юль. Хочу, чтобы всё наладилось.

Мы касаемся носами. И я выдыхаю, расслабившись. Близость его тела ошеломляет. Прелюдия – просто разговаривать и гладить друг друга.

– А я, Матвей? – спохватываюсь, встрепенувшись. – Я очень плохая, да?

Он отвечает, не мешкая:

– Мне плевать.

Ох. Это признание. Простое, искреннее. Без лишних сантиметров.

Весь мой дзен лопается и рассыпается к его ногам. Я остаюсь беззащитной, и в то же время не чувствую одиночества.

Мне не нужно ни от кого защищаться. Совершенно не важно, какие я допускаю ошибки. Ему нормально. Что бы ни случилось.

Пульс ускоряется.

Боже, боже. Мурашки по всему телу.

Жесткие губы накрывают мои. Иначе просто не может быть на таком расстоянии. Матвей начинает целовать теперь уже иначе: как–то совсем по–взрослому. Я обнимаю его за шею, и он оказывается сверху. Мы оба приглушенно стонем друг для друга.

Возбуждаясь сильнее.

Целуемся усерднее. Гладим, ласкаем, ведомые потребностью доставить удовольствие и зализать раны. Это просто плохой день. Будет новый, всё наладится. Важно другое: я не знаю, просто не представляю, как без него жить. Как беременеть от другого. Ни за что. Качаю головой, охотнее отвечая на ласки.

Я буду ему самым лучшим другом. Всегда. Всю его жизнь. И у меня будет его ребеночек!

Матвей отрывается от моего рта, садится и завет к себе.

В следующую секунду я на его коленях. В мою промежность упирается его эрекция. Дальше на одном дыхании.

Его рука стягивает мои волосы на затылке. А я глажу его шею, плечи. Глажу, глажу, пока он целует. Пока приспускает боксеры. Всё происходит само собой, остановиться немыслимо. Приподнимаюсь и застываю, чувствуя, как головка упирается в самые нежные точки. Начинаю плавно насаживаться, упиваясь каждым миллиметром.

От вторжения глаза закатываются. Ощущения наполненности и остроты душу ранят. Я опускаюсь всего на пару сантиметров и начинаю дрожать.

На глазах слезы. Я так сильно хочу его.

– Малыш, нормально? – шепчет. – Я боюсь с тобой. В плане... – прерывается, будто нервничает. – Хочу очень, но боюсь.

Быстро киваю.

Прижимаюсь лбом к его.