Почувствуй это снова

Ты не представляешь себе, как я психовал, что твоя вещь была у Богдана. Сейчас я психую, что не получается организовать тебе и малышу нормальные условия. И ты торчишь у родителей. А я будто опять теряю что–то важное.

– Матвей, – я обхватываю его щеки. – Это жизнь. Просто жизнь.

Он показывает мне кулон, на запястье.

– Всё наладится, знаю. Кулон я вернул. И с тобой решится. Нужно потерпеть. Мы выучимся, устроимся, станем самостоятельными. Просто иногда бывает тяжело. И одиноко. Это всегда проходит, главное, продержаться и не наделать фигни. Я ведь понимаю, что сам виноват в залете. Если бы не надавил на тебя, ничего бы тогда не было. Ты сказала про поцелуй, я потерял голову. Мысль о твоем леваке размазала.

– Мы оба виноваты.

– Я прекрасно знал, что бывает, когда трахаешься без резинки. И даже... не знаю, в тот момент частично захотел этого. Поэтому не прервался. Хотел привязать тебя к себе. Хотел забрать. Чтобы ты стала моей семьей. Прости, Юля. Сейчас вижу всё то, что происходит, и... ты правильно поступаешь, по уму. Но от этого еще фиговее. Твой отец всё повторяет, что я сломал тебе жизнь. Может, так и есть.

Ком застревает в горле. Я головой качаю и с трудом произношу:

– Да перестань ты. Ничего ты не сломал. Матвей, ты и есть моя семья. Только с тобой мне действительно комфортно. Я никем не притворяюсь, не играю роль. Просто живу. Какая есть. И в ту ночь в клубе я сама голову потеряла. Я... Боже, Матвей, – вытираю щеки. – Я поцеловалась с другим, а когда осознала, что потеряла тебя, испугалась до смерти! Мне нужно было почувствовать тебя, но самое главное, я хотела дать почувствовать тебе свою любовь.

Его взгляд стекленеет. Матвей говорит ровно:

– Ты хочешь сказать, что не думала о Фиксике?

– Что? О Фиксике? Пока с тобой занималась любовью? Ты с ума сошел?!

Он отворачивается, мой пульс частит. Я тянусь, но не решаюсь дотронуться до лица. Кладу руку на его бедро.

– Родной, мы так трахались, что я свое имя забыла, только твое одно помнила.

Матвей усмехается, но выглядит польщенным.

– Ты никогда раньше не была такой горячей. Я... – он пожимает плечами, – сначала в толк не взял, думал, пьяная, адреналин и всё такое. Раскрылась, наконец. Может, на тебя присутствие других за ширмой подействовало.

– Матвей!

– Да я без претензий. Самому было диковато, но прикольно. Потом узнал, что ты целый месяц с этим... блть, путалась, подогревалась.

Мурашки бегут по коже.

– Ты меня вообще слушаешь? Вот вроде умный, на пятерки учишься, а простого никак не поймешь. Я была раздавлена, обижена, напугана. Раздражена и зла, что ты тусуешься с телками каким–то! Но при этом ты был таким сексуальным, взрослым, притягательным... Я ужасно себя чувствовала из–за того, что напортачила. Хотела всё стереть. Хотела быть только твоей.