Почувствуй это снова

Обсуждают что–то.

– Матвей Андреевич, поедем анализы сейчас сдавать.

– Чего–о?! Да я как стекло, не видно, что ли?

– Зрачки расширенные.

– Да ла–адно вам, мужики! – офигеваю так, что даже не скрываю этого. – Видите же, что студент. Машина брата. Я не мажор какой–нибудь, карманы пустые.

– Садитесь в машину.

– Ребят, серьезно, у меня девушка в больнице. Одна, в новогоднюю ночь. Я к ней еду. Отпустите, а?

Второй подходит в упор.

– Дыхнуть тебе?

Он размахивается и впечатывает лбом так, что перед глазами темнеет. Не готовился не ожидал. Отшатываюсь, но опираюсь на машину, из–за чего не падаю. Он вновь подходит, хватает за грудки, я автоматом замахиваюсь.

Дальше руки заламывают. Удары градом. Тащат в машину.

– Да, поймали его, наконец, Никита Кириллович. Сопротивление при задержании оказал, скоро привезем. Ага. Всё по плану."

"– По какому, блть, плану? – морщусь, прижимая ладони ко лбу. – Вы закрыть не можете этот год? Говорю же, не пил, дурь не курил. Ловить нечего.

– Это за вранье было, Матвей Андреевич, – назидательно. – Ну, что девушка в больнице. А врать нехорошо.

– Ну капец! Вам–то знать откуда, где я вру?

– Про твою девушку, теперь уже бывшую, мы отлично в курсе. Думал, можно безнаказанно девчонок обижать? Бить и всё прочее?

– Какую, блть, я девушку ударил? Покажите.

– Посиди, подумай. Пара недель у тебя будет. Как раз, в праздники.

Глава 41

Наверное, у многих бывают такие дни, когда случается, кажется, всё разом. Одна беда тянет за собой другую. Каждый следующий вдох дается тяжелее предыдущего. Моментами кровь в жилах стынет. Да и сам ты, как черт уставший и злой, словно магнит для адового, убийственного. Труп ходячий.

– Адамитис! – кричат.

Поднимаю голову. Безэмоционален. Спокоен. Сдержан и даже почти адекватен.

Угу, ключевое слово тут «почти». Новогодняя ночь в обезьяннике. По хер в общем–то на праздник. Другое выбешивает.

Беззвучно поправляю:

– Адомайтис.

Семь утра. Самые длинные семь, блть, часов в жизни и дело тут даже не в боли. Ломит голову, руки, в животе горит. Но ожидание, которому ни конца ни края... — вот где тупая пила по живому! А внутри–то котел, в нем густо нашинкованы психи, нетерпение, бешенство. А еще дикий животный страх: я по сути просто пропал. Мобилу отобрали. Юля мне там пишет, наверное, звонит. Ответа ей нет.

Мать вашу.

Ладно, если подумает, что я забил. В такие моменты она обычно собирается. Обида отлично держит в тонусе. Тепличная девочка ощетинивается и превращается в выдру. Животинка хоть и милая, но хищная, готовая драться за себя, царапаться и кусаться.

Юля может решить, что я попал, например, в аварию. Ну и помер.

Волосы на теле дыбом. Ей этого еще не хватало.

Бедная моя маленькая.

– Адомитис! – снова орут.

Поднимаюсь, подхожу к решетке.