Почувствуй это снова

– Боже, как ты мне нужен. Ты себе даже не представляешь.

– Я помню об каждую секунду. Не сомневайся. И я тут.

– Пошла.

Шум, приглушенные голоса. Я зажмуриваюсь.

– Матвей, ты здесь? Алле! Так плохо слышно!

– Да–да.

Снова шум, голоса.

– Матвей! Сердечко! – помехи. – Матвей! Ты слышишь?!

Мурашки. От тона ее. Появляется надежда.

– Повтори? – переспрашиваю. – Юля?!

Вызов обрывается. Блть. Абонент недоступен. Откладываю телефон на стол. Как тут жарко–то! Прокашливаюсь, быстро вытираю глаза. Поднимаю голову и произношу другим, жестким тоном:

– Спасибо. Что теперь? Куда идти, что делать? Пописать прям тут можно? Я пока не хочу, но могу еще воды выпить.

– Это Юля же? По голосу узнал.

– Да. Она в больнице под капельницами. Скоро узнаем, жив ли наш ребенок.

Он тоже прокашливается.

– Что ж ты не сказал ничего.

– Я говорил, – отвечаю. – Много раз.

За это били. Ваша дочь пожелала нам эту потерю. Произношу спокойно:

– Что дальше делать? Командуйте, блть. Я всё хуже соображаю.

Глава 42

Юля

Между моим корпусом и соседним, где делают узи, нет крытого перехода. На улице минус пятнадцать, поэтому мы с девочками торопимся, дабы не отморозить носы и пальцы.

Я иду последней и на мгновение останавливаюсь. Вдыхаю морозный воздух. Оглядываюсь. Здания, лавочки, машины – всё в белом, пушистом снегу. Тусклое солнце с непривычки слепит. Красиво. До чего же хорошо на свободе! Но делать нечего, бегу дальше, хрустя по протоптанной дорожке. Обратно в свою палату–камеру.

Остро жалею, что так редко гуляю. Быть запертой в четырех стенах, да еще и в госучреждении, — тяжко. Действительно тяжко. Настоящая проверка на прочность. Я не думаю о лишениях и неудобствах. Иногда, может, мельком. Всё вытерплю, лишь бы нам с Обнимашкиным смогли помочь.

– Фух, добежали! – говорю, заходя в палату. Девчонки шумно раздеваются.

Нас тут пятеро беременных, которых угораздило заболеть в новый год. Храбримся, поддерживаем друг друга. Вот с двумя бегали на узи. Еще две приподнимаются на подушках и спрашивают:

– Ну что, Юль? Что сказали–то?!

Снимаю верхнюю одежду, убираю в шкаф. Переобуваюсь и падаю на кровать, закрываю глаза. Дыхание учащенное, хотя тут идти–то — ерунда! Совсем эта зараза меня из сил выбила, какая я жалкая и никчемная!

– Вроде бы нашли пульс, – принимаю коленно–локтевую позу, расслабляюсь после «забега». – Дядька в возрасте, раздраженный весь. Ругался, что не по его части беременные. Сначала вообще не хотел смотреть. Потом искал–искал — нету. Но мне Матвей же звонил.

– Нашелся??

– Да, к счастью! Он очень умный. Сказал, что на этом сроке неопытный спец может просто не найти пульс. Я потом, после узи почек и печени, попросила повторить. Слезно. Узист не хотел, но согласился, поводил датчиком.