Поэт и Русалка

 — Дилижанс, направляющийся в Тоскану? Ну вот, видите, мы угадали правильно — что вы в конце концов решите искать спасения от жизненных сложностей на родине…

— Как вы меня нашли?

— Мозгами шевелить умеем! — гордо сказал барон.

— Мы двигались, как говорится, от противного, — сказал Пушкин охотно. — Ясно было, что вы постараетесь изменить внешность так, чтобы она являла полную противоположность обычной. Бородач с волосами цвета воронова крыла — значит, высматривать следовало седого старика с бритым подбородком. Прежде вы любили крикливые жилеты и одежду ярких, светлых тонов — следовательно, нарядитесь в темное.

И так далее… Каюсь, мы несколько раз ошибались… но терпение оказалось вознаграждено. Ваш дилижанс уйдет без вас.

— Шутки кончились, — сказал барон воинственно, оттесняя пленника за толстое дерево, где их никто не мог увидеть со двора и с проезжей дороги. — Проколю, как собаку, без всяких колебаний…

— Граф Тарловски убит, — сказал Пушкин. — Так что не советую особенно полагаться на наше милосердие…

— Граф?! Господа, клянусь Пресвятой Девой, я не имею к этому никакого отношения! Я сам от них прячусь четвертый день… Они со мной расправятся без колебаний…

— Вот совпадение, мы тоже, — сказал барон.

 — Если будешь вилять и снова изображать идиота…

— Шутки кончились, — кивнул Пушкин. — Слишком далеко зашло дело. И выход у вас, любезный, только один — быть предельно откровенным.

— Господа, господа! Мне нужно как можно быстрее покинуть Прагу. Они меня убьют…

— Интересно, за что? — спросил барон. — Уж не за то ли, что ты, проходимец, не смог кого-то убить с помощью чертовых птичек? Которых я порубил в мелкую щепу?

— Вы и это знаете?

— Говорю тебе, мозгами шевелить умеем!

— Верно, — горестно вздохнул Руджиери.

 — Я взял деньги вперед… Никакие оправдания и ссылки на непреодолимые обстоятельства не помогли бы… А с другой стороны, мне нужно было скрыться и от… — Он замолчал, боязливо оглядываясь.

— От вашего приятеля с черными кудрями и меланхоличным лицом, которого мы видели возле вашего дома? — спросил Пушкин. — Кто это?

— Это не человек… — сдавленным шепотом произнес Руджиери.

 — То есть… Это что-то другое… человек, но в то же время и не человек вовсе…

— Да кто он такой, прах тебя побери? — прикрикнул барон. — Черт? Колдун? Упырь проклятый?

— Вы не поймете… я и сам не до конца понимаю… Страшное существо… Господи ты боже мой! — вырвалось у него со стоном. — Клянусь чем угодно: я и не собирался связываться со всей этой нечистью, влезать в ее дела, становиться им кумом… Я ведь немногого хотел…

— Я понимаю, — кивнул Пушкин.