Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Танки разных типов, броневики, грузовые машины, тягачи плотно забили дорогу и обочины к ней. Это был мертвый поток горелого, разбитого металла.

Судя по всему, наша техника уничтожалась прямо на марше. Поодаль, на широком, изрытом колеями и воронками поле, произошло сражение. Танки застыли как попало. Сгоревшие до основания, уткнувшиеся друг в друга, перевернутые.

У многих были сорваны и валялись рядом башни с погнутыми орудиями. Взорвавшийся боезапас смахивал их напрочь, выворачивая массивные опорные плиты, разламывая цилиндры двигателей, лопнувшие тяги, разрывали, как бумагу, броню.

Скрученные гусеницы лоснились отполированными траками. Между звеньями и колесами виднелись куски человеческих тел. Остро пахло гнилью, горелой плотью, резиной, металлом.

Полтора десятка разведчиков невольно держали оружие наготове, рассыпавшись в готовую огрызнуться цепь. Но кругом была лишь смерть во всех ее немыслимых проявлениях. Николай Мальцев вместе с Костей Ореховым остановились возле разбитого легкого танка БТ-7.

Двое танкистов лежали рядом. Комбинезоны вплавились в тело, синюшно-фиолетовые лица широко улыбались.

– Сами сгорели, а зубы почему-то белые, – шепнул Костя Орехов, не решаясь нарушить мертвую тишину.

– Как люди мучились! Заживо ведь сгорели, – сказал Николай.

Знаменитая «тридцатьчетверка», махина по сравнению с легкими БТ и Т-26, застыла с раскрытыми круглыми люками. Мальцев насчитал не меньше пяти-шести пробоин. Танк упорно дрался и тяжело умирал. Земля вокруг была перепахана гусеницами, валялись смятые гильзы. Решетка трансмиссии вспучилась от сильного взрыва и обуглилась от жара сгоревшего мотора.

Поодаль завалился в канаву уже знакомый Мальцеву чешский танк Т-38, весь перекошенный, с хищной тонкой пушкой. Немного дальше застыл немецкий средний танк Т-3 с развороченной лобовой броней и плоской башней, валявшейся рядом с гусеницами. Из-под нее торчали ноги в шипованных ботинках.

– Уделали двоих, – удовлетворенно заметил Орехов.

– Ты вон туда посмотри, – показал рукой Мальцев.

Легкие танки Т-26 и БТ-7 застыли кучей, словно собрались о чем-то посовещаться и здесь их накрыли снарядами. Вокруг лежали не меньше десятка тел погибших, почти все обгоревшие.

Мальцев нырнул в люк более-менее уцелевшего БТ-7 и вытащил пулемет со складным прикладом.

– Чего патроны не захватил? – спросил Будько.

– Воняет сильно…

В машину полез Костя Орехов, достал мешок с дисками. С трудом переводил дыхание.

– Там механик с разорванным животом лежит. Не продохнешь.

Яков Павлович Будько, в котором проснулась хозяйственная жилка, приказал поискать оружие, патроны и продукты.

– Спирт, если попадется, – не забыл добавить он.

По мелочи кое-что собрали. Исправных пулеметов больше не нашли.