Пограничник. Том 8: Операция \

С кислым лицом, на своем обычном месте стоял старшина Черепанов. Был с офицерами и Таран.

Бывший начальник заставы казался собранным. Не выглядел он сейчас, в этот свой последний день тут потерянным человеком, как раньше. Казалось, Толя собрал себя в руки перед сегодняшним построением.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился к нему Лазарев, — вы хотели что-то сказать личному составу?

— Да. Спасибо, — суховато ответил ему Таран."

"— Прошу вас, — Лазарев указал Тарану выйти вперед.

Бывший начальник заставы прочистил горло. Шагнул к нам.

— Ну что ж, товарищи, — начал он, — три года. Три долгих года я служил здесь, на этой славной заставе начальником. Вместе с Шамабадом прошел я многое. Многому научился. Много тяжелых трудностей преодолел…

Он осекся на несколько мгновений. Опустил глаза и прочистил горло. Потом каким-то машинальным, выученным движением поправил фуражку.

— Но всему приходит конец. Вот конец подошел и моей службе здесь, — Таран растерянно улыбнулся. — Перевожусь.

Потом начальник заставы снова посерьезнел.

— Я всегда говорил и буду говорить, что Шамабад — не застава. Не эти стены. Ни это здание, что стоит у меня за спиной. Шамабад — это люди. И я был горд стоять на рубежах Родины бок о бок с вами…

На некоторое время Таран вдруг замолчал. Замолчал так, будто бы не мог найти слов.

— Это все, товарищ старший лейтенант? — Глянув на Толю искоса, сказал Лазарев.

— Так точно. Все. Вернее, почти все.

— Ну тогда продолжайте. Прошу вас не занимать лишнего времени, — сказал Лазарев. — У нас, все-таки, боевой расчет идет.

Таран бросил Лазареву холодный взгляд. И больше ничего не сказал. Вместо этого он пошел к нам, к солдатам. И стал жать руки. Он жал пятерню каждому: и тем, кто стоял в первых рядах и остальным. Даже пролазил дальше, ломая строй.

И погранцы ломали его, этот строй. Ломали, чтобы попрощаться со своим командиром, что стоял с ними здесь, на Границе. Чтобы выразить ему свое уважение ровно так, как и он выражал нам свое.

Нужно было видеть лицо Лазарева, который с дурными глазами наблюдал за тем, как ломается построение заставы. Как бойцы покидают свои места, чтобы подойти к Тарану.

И тем не менее ни он, ни даже опешивший от возмущения Ковалев ничего не сказали. Хоть какое-то уважение проявили.

— Ты хороший боец, Вася, — сказал он Уткину, — я рад, что служил с тобой.

— Взаимно, товарищ старший лейтенант, — Кивнул Уткин.

Тогда Таран пошел ко мне, и бойцы расступились перед ним.

— Селихов, — сказал он, став прямо передо мной.

— Товарищ старший лейтенант.

Таран покивал.

— Славно мы с тобой здесь, на границе стояли. Многому друг у друга научились.

Он протянул мне руку. Я пожал.

— Может, когда-нибудь еще свидимся, — грустно улыбнулся Таран.

— Может, — ответил я.

Таран снова покивал.