Пограничник. Том 8: Операция \

"

"Черепанов удивленно глянул сначала на нас, потом обернулся, уставившись на здание заставы. Он тоже был в замешательстве.

— Это он из-за дурости, или как? — выдохнул Матузный, стоявший у меня по правому плечу, — или мож у него чувство юмора такое дурацкое?

— Чай не первое апреля, — мрачно сказал Малюга, стоящий у нас за спиной. — Шутить тут как-то совсем не время. Наряды через тридцать минут должны выходить.

— Саша! — Тихий, полушепот раздался немного справа. — Сашка!

Это звал меня Нарыв. Я выглянул из строя.

— Да он над нами издевается! — возмущенно проговорил Нарыв настолько громко, чтобы я его мог услышать, — делать что-то надо! Иначе, он нас тут продержит до ишачьей паски, а потом будет парней подгонять, чтоб быстрее к нарядам готовились! В шею гнать нас будет!

Я кивнул Нарыву. Выпрямился в строю.

Тем временем Черепанов чертыхался себе под нос. Он то и дело оборачивался то к нам, то к заставе. Потом не вытерпел и быстрым шагом потопал к зданию заставы. Видимо, наконец решил узнать, что это за фортель такой выкинул Лазарев.

А я-то знал, что он выкинул.

Это была подлая месть за то, как мой наряд обошелся с ним тогда, на границе. Месть мерзкая, а еще коллективная. Направленная на всех разом. Ну и, к тому же месть провокационная.

Если кто-то решит «нарушить дисциплину», останется виноватым. Станет козлом отпущения. И вот путем такого коллективного наказания он и хотел вынудить определенных людей действовать.

Лазарев надеялся на определенный исход. Я даже знал, на какой именно.

Хитрый гад, этот Лазарев. Тут стоит отдать ему должное.

И все же я должен был действовать. В конце концов — нужно было показать лейтенантику, что он недооценивает нас.

— Подвинься-ка, дружок, — сказал я, отстраняя Петренко, стоявшего передо мной, с пути.

Мальчишка удивился, обернулся. Выпучил на меня глаза.

Я вышел из строя. К этому времени застава уже зарокотала. Слышны были тихие голоса недовольных «стариков», которые не желали терпеть такого к себе отношения, но все еще не понимали, что же им делать.

Когда я вышел и встал туда, где обычно стоит начальник заставы, все затихли.

— Ну что, братцы? — сказал я с улыбкой, — Видали, как наш новый начальник сходу себя поставил, а?

Кто-то, переняв мой внешне смешливый настрой, хохотнул. Кто-то крикнул:

— Ну!

— Еще как видали!

— Че это он удумал, а?

— Не знаю, что он там себе удумал, парни, — сказал я, — но граница сама себя на замок не поставит. Некогда нам тут стоять и терпеть чужую заносчивость. Так?

— Так!

— Дело говоришь, Сашка!

— Ну! Так и есть!

— Товарищ старший лейтенант хочет посмотреть, насколько мы «дисциплинированные», так? Сколько стоять тут будем без приказа, и как впопыхах на границу бежать, когда время подожмет.