Похищенная викингом

Все изменилось утром пятого дня пути.

Когда она, одевшись, вышла из шатра, у костра ее ждал только Торбранд. Сердце внезапно сжалось.

Эльфвине было неуютно в обществе его братьев, они слишком пристально ее рассматривали, окидывали мрачными взглядами, говоря при этом по-ирландски, словно намеренно давая понять, что говорят о ней. Однако сегодня что-то явно случилось, и это могло пойти вовсе не на пользу.

— Твои братья отправились на охоту вместе? — равнодушным тоном спросила она.

— Дело совсем в другом, — был ответ.

Ей показалось или взгляд его не такой, как обычно? Он сам слишком напряжен и погружен в себя?

— Они поехали в Йорвик. Там ждет Рагналл, надо обсудить переход Мерсии во власть Уэссекса. И то, как Эдуард обращается со своими родственниками.

Эльфвина никогда не была королевой, не правила Мерсией, не была госпожой, как ее мать. И все же испытала неожиданный прилив гнева. Даже ярости.

— Как ты легко говоришь о моих врагах, — процедила она.

Еще одна ошибка.

— У тебя нет врагов, — почти с нежностью произнес Торбранд, однако истинное отношение ему скрыть не удалось. — У тебя лишь одна забота в этой жизни — я. Думал, ты уже поняла.

— Прости, — прошептала она, выдержав паузу. Кажется, она обращалась к покойной матери, а не к мужчине, сидевшему так близко, что увидеть все мысли, отразившиеся на ее лице, ему было несложно. Слова застревали в горле, слезы наворачивались на глаза, но все же она сдержалась и произнесла довольно отчетливо: — Я забылась.

— У тебя будет достаточно времени, чтобы все вспомнить. — Торбранд многозначительно посмотрел на нее и грозно кивнул."

"Эльфвину бросило в дрожь, и она не смогла это скрыть.

Он не предложил ей никакой еды. Молча забросал костер снегом вперемешку с грязью и, широко шагая, направился к скакуну. Она на мгновение представила, что таким, видимо, был он на поле боя, решительным и быстрым. И очень опасным.

Поспешно разобрав шатер, он прикрепил все вещи к седлу. Затем, обернувшись, навис над ней и посмотрел сверху вниз.

Эльфвина ничего не могла понять. В том числе и свою реакцию на происходящее. Неужели она все же решила ему подчиниться? Готова встать на колени? Она согласна на все, готова петь песни или кричать во все горло, лишь бы избавиться от этого страшного груза внутри?

Она хотела сказать так много. И сделать это не осмелится никогда.

С каждой минутой она все больше убеждалась, что произошло нечто важное. Торбранд изменился за то время, что она спала. Даже в воздухе ощущалось напряжение, будто кто-то пытается высечь огнивом искру, и все вокруг затаилось и ждет результата.

Она задержала дыхание, когда он подъехал к ней и наклонился, чтобы поднять уже привычным движением и посадить перед собой.