Полет длиною в жизнь

Сама Элизабет была на сто процентов уверена, что Джо погиб, однако не видела необходимости доказывать это дочери прямо сейчас. Кейт и так было слишком больно, и Элизабет хотелось только одного: как-то облегчить ее страдания.

Она осталась с дочерью и гладила ее по голове, по плечам, пока Кейт не заснула. Но и во сне она продолжала тихонько всхлипывать, как бывает у маленьких детей, когда они плачут слишком долго. Каждый такой звук буквально разрывал Элизабет сердце, но она продолжала сидеть с Кейт, пока та не успокоилась совершенно.

Уже далеко за полночь Элизабет наконец вернулась к себе в комнату.

Кларк уже лег в постель, но не спал.

— Ах, как бы мне хотелось, чтобы она не любила этого человека так сильно! — вырвалось у Элизабет. Она очень боялась, что Кейт будет ждать Джо всю жизнь. — Их отношения… В них было что-то такое, что меня всегда пугало, — добавила она, ложась рядом с Кларком.

Это «что-то» Элизабет заметила в глазах Джо примерно год назад, а сегодня она снова увидела такое же выражение в глазах дочери. Этому не было названия — во всяком случае, Элизабет никак не могла подобрать подходящее слово, чтобы как-то обозначить это странное, всепоглощающее чувство.

Оно было неподвластно ни времени, ни расстоянию, ни доводам рассудка, и даже материнская любовь была перед ним бессильна. Это чувство накрепко связало души Кейт и Джо, и Элизабет была не на шутку напугана тем, что даже смерть оказалась не в состоянии прервать эту связь. О том, какие страдания ждут теперь Кейт, Элизабет старалась не думать."

"За завтраком, к которому она все-таки вышла, Кейт была молчалива и выглядела подавленной. Если мать или отец обращались к ней, она попросту не отвечала, ограничиваясь обычными просьбами передать соль или салфетку.

Выпив чашку чая и съев два поджаренных хлебца, она кивком поблагодарила мать и вновь поднялась к себе, тяжело ступая по ступенькам. Только скрип рассохшегося дерева под ее ногами свидетельствовал, что она — живой человек из плоти и крови, ибо ее бледность и молчаливость были скорее под стать призраку.

До вечера воскресенья Кейт так и просидела у себя в спальне, никуда не выходила и никому не звонила. До рождественских каникул оставалась всего неделя, и Элизабет думала, что Кейт не вернется в колледж, но ошиблась.

Было уже совсем поздно, когда Кейт спустилась вниз полностью одетая и попросила Кларка вызвать ей такси, чтобы ехать в Рэдклифф. Через полчаса ее уже не было, отцу и матери она только кивнула на прощание. Они, однако, успели заметить, что теперь Кейт еще больше напоминала привидение; разница заключалась только в том, что если призрак — это бестелесная душа, то от Кейт осталась одна лишь физическая оболочка.