Полина Сергеевна

Они стояли у могильного холмика под одним зонтом, который все время выворачивало порывами ветра и который не защищал от колючих ударов небесной воды. Тесно прижавшись друг к другу, старались унять дрожь — то ли от холода, то ли от сознания неизбежности смерти, которая забирает близких и любимых и когда-нибудь заберет их тоже. Они смотрели на покрытую мокрыми венками могилу. Живые цветы после ночных заморозков почернели и пожухли, уродливые венки наводили на мысль о скоротечности печали, о недолговечности человеческой памяти.

— Я… не хочу… чтобы его труд… — с напряжением выдавливая слова, проговорила Вера Михайловна и замолчала.

— Что, Верочка? — спросила, стараясь не клацать зубами, Полина Сергеевна.

— Пойдем! Иначе простудимся, заработаем бронхит.

Пока пробирались между свежих могил, их ботинки облепила темно-желтая кладбищенская глина. Вышли на асфальтированную аллею, по которой неслись потоки воды. Они смывали грязь, и за Верочкой и Полинькой тянулись длинные коричневые разводы.

Вера Михайловна оглянулась и сказала:

— Будто привязывают меня к его могиле.

— Что за мистика, Верочка! Тогда и меня, что ли, привязывают? Не впадай в экзальтацию. Грязь — это всего лишь грязь. Я никогда не понимала тех, кто часто ходит на кладбища, рыдает на могилах. Разве это нужно тому биологическому материалу, что покоится в земле?! Значит, нужно самому рыдающему — живому и здравствующему. Светлая память не гранитный памятник, а сохранение, продолжение дела человека, будь то дети, внуки или научная школа. Ты что-то хотела сказать именно по этому поводу?

— Я хотела бы разобрать, систематизировать архив Игоря. Но жена, то есть вдова, против, отказывается отдавать бумаги. Ее можно понять.

— Можно понять ненависть к живому человеку, но мстить покойнику? Возможно, немного погодя она изменит свое решение.

— Возможно, — согласилась Вера Михайловна. — Это большая, не исключено, что непосильная, задача, требующая очень много времени. У Игоря жуткий почерк, он часто прибегал к сокращениям, писал, как Ферма: «Дальше и так понятно». Понятно было только ему.

Они стояли около автобусной остановки. Под козырьком самой остановки им не хватило места, там прятались от ненастья промокшие печальные женщины, такие же, как они. Автобус приходил с интервалом в сорок минут.

— Ксюша примчалась, — рассказывала Вера Михайловна, — несмотря на то что «по гланды», как она выражается, занята приготовлениями к свадьбе.

— Свадьба, как я предполагаю, должна быть королевской?"

"— Естественно. Вестминстерский дворец должен захлебнуться от зависти. Ксюша, кажется, не только очистила банковские счета родителей и дядюшки, но и вывернула их карманы. Ты поедешь на свадьбу?

— Вряд ли.