Полина Сергеевна

Я ночью спускаюсь в каминный зал, а они — в хлам! Крестная учит сэра Дэниела похабным русским частушкам. Свекровь, леди Мери, сидит стеклянная, тронь — разобьется. Тоже набралась под завязку, хоть и не пела. Ревновала, клянусь, вот и сидела, надиралась за компанию. Правильно ревновала, что моей крестной лорд, если за ней путейцы, как цыплята, бегали. Тут, правда, я немного перестаралась. Я хотела честно леди Мери насчет крестной предупредить и, как могла, перевела на английский «конь с яйцами»…

С заднего сиденья послышался неодобрительный ропот.

— А что? — снова пожала плечами Ксюша. — Так все крестную называют. Вы дальше слушайте, умора. Леди Мери решила, что крестная — типа ангела, покладистая, нежная, воздушная. Вроде тихой лошадки, которая яйца перевозит и ни одного не разобьет. Не, говорю, совсем напротив, это не те яйца и не смирная лошадка, а такой конь, что будь здоров. У леди Мери глаза на лоб выкатились, она потом их с трудом на место вернула и черт-те чего надумала. То есть подумала, что моя крестная — гермафродит. Крестная заявилась нарядная — как же, за границу к английской королеве собралась, знай наших, лицом в грязь не ударим. В общем, вырядилась, как сбрендившая африканка — с головы до пят в пестрых шелках и блестках — «в чешуе, как жар, горя». На нее в аэропорту народ сбегался смотреть, футболистам не снилось. Леди Мери онемела, когда крестную ей представили, а потом проблеяла: «Как жаль, что вам нельзя носить брюк». Я крестной перевела: «Хвалит твое платье».

— Ксюша, с тобой не соскучишься! — покачала головой Полина Сергеевна.

«Такую невестку действительно было бы непросто выдерживать», — подумала она.

Ксюша что-то нарушила, большой черный джип прижал их машину к обочине.

— Козел обдолбанный! — выругалась Ксюша. Открыла окно и заверещала тоненьким голоском водителю джипа: — Милый, прости! Миленький, хорошенький, я больше не буду! Чмоки, чмоки, чмоки! — посылала она воздушные поцелуи. — Не убивай меня! Я беременная, у меня гормональный срыв. Прости!

— Ну, ты типа гляди на дорогу! — обескураженно посоветовал бритый, свирепого вида шофер."

"— Сам фуфло, — сказала Ксюша, подняв стекло, и продолжила как ни в чем не бывало: — В общем, эти Валя с Галей выпали в осадок, потом кое-как восстановились молекулами и обещали содействовать. Вера Михайловна, я вас теперь буду звать «мама Вера», можно?

— Ты беременна? — строго спросила Вера Михайловна.

— Ни капельки. Что я, распутная? У нас в английских домах не принято до венца закладывать без контрацептивов. — Ксюша вдруг замолчала и после паузы заговорила, волнуясь: — Вы только не думайте, что я не скорбля, пардон, не скорблю… — Она на полном ходу повернулась к сидящим на заднем сиденье женщинам, молитвенно сложила руки.