После

Лучше бы с нашими в деревне сидел, шашлык жарил. Мяса они купить успели.

Это да, верно, все же в компании своих куда лучше, чем в месте, где не знаешь, что тебя ждать может. Я и сам сплошное томление духа ощущаю, трудно просто ждать. Да и в Торжок сообщить свои выводы про наводчика нужно, а как это сделать так, чтобы подозрений не вызвать — ума не приложу. Понятно, что никто не может помешать мне кататься туда на мотовозе, но именно в этот день меня и тут могут начать искать, и если прознают, что туда ездил, то просто не поймут. Пусть даже не заподозрят, а именно не поймут, потому как делать там нормальному бандиту нечего, все развлечения здесь. А вот именно непонятное подозрения и вызывает.

А мне в Торжке лучше. Я лучше с Саней в баню схожу или даже в столовке у рынка поем, но буду знать, что вокруг нормальная жизнь, а тут… как на Луну попал, как тот Незнайка. Сколько придется здесь еще байдыки бить? Быстрей бы авторитеты местные думали, что ли…

— Ладно, поехали в гостиницу, — сказал я, пряча окурок под мусор. — Прислать там за нами кого-то должны.

— Поехали.

В гостинице долго и лениво завтракали, сыграли пару партий в «русскую пирамиду», потом снова попили чаю, и уже затем в ресторан зашел какой-то парнишка с острым крысиным лицом в прыщах.

— Я к Серому от Семеныча, — объявил он мне. — Насчет дома.

— Поехали, — подхватились мы оба."

"Парнишка прикатил на «москвиче» оранжевого цвета, стоявшем у входа. Пригласил к себе, но мы отказались и поехали следом на уазике. Через несколько минут свернули на стандартную улочку в районах частной застройки — полоса разбитого асфальта, обочины с канавами, сирень вдоль заборов. Место заселенное, похоже, люди ходят, где-то собака забрехала, услышав машины. «Москвич» остановился у добротного деревянного дома под шифером, с новым забором, наш проводник выбрался из-за руля, вытащил из кармана связку ключей, потряс.

— Этот, — объявил он, показав на дом. — С баней, только дров нет.

Он отпер навесной замок на калитке, пропустил нас во двор. Я огляделся. Запущенный сад, отчаянно нуждающийся в прополке, зато в углу двора новая с виду банька с навесом, под навесом стол и лавки. Стопка силикатных кирпичей, из них, похоже, когда-то мангал складывали. «Маклер» между тем отпер дверь, позвал нас за собой.

Внутри вроде все обычно, но и не совсем — вся мебель новая, явно местной выделки. Просто, конечно, но добротно. В моем доме в Грязовце все так же, тоже мебель заказывали. Только никому не нужна теперь. Пытался я дом продать, но не получилось быстро, поэтому просто запер и уехал.

— Ну как?

— Отлично все, — кивнул я. — Почем стоит похоронить?

— Триста пятьдесят колов в месяц.

— Лавэ тебе?

— Ага.

— Кто тут раньше жил?

— Под сдачу дом. Монгол своим сдает обычно, кто у него работает.