Бог Боли

— Значит ли это, что мы можем остаться? — пробормотала она, ее голос звучит с надеждой и верностью.

— Я не говорил, что мы должны уехать. — Несмотря на раздражающую группу сзади которая вместо просмотра фильма сосредоточилась на еде и громком шуме.

— Я просто подумала, что весь этот шум будет беспокоить тебя. — Она пристально смотрит на меня. — Я хочу гулять с тобой все время, но не тогда, когда тебе некомфортно.

Вы только посмотрите на это.

Моя Анника изучает мое поведение со скоростью, которую даже я не могу постичь.

Она внимательна к моему характеру, ей нравятся свидания в тихих местах, и она не давит, когда я отказываюсь давать дальнейшие комментарии о своем прошлом.

Вместо того чтобы раздражать меня, она понимает.

Вместо того чтобы давить на меня, она отступает.

И я знаю, что это требует усилий, учитывая ее черты настойчивости.

Я глажу ее волосы и не могу удержаться, чтобы не вдохнуть аромат фиалок. Он течет в моей крови, медленно, но верно становясь частью меня.

— Я не испытываю дискомфорта, когда нахожусь с рядом тобой, little purple.

Я не вижу ее реакции на мои слова, но чувствую ее по тому, как она плотнее прижимается к моему боку, обхватывает мою талию и даже наклоняется к моему прикосновению.

Она — мириады цветов и всплеск энергии. Очень выразительный человек, будь то ее плавные движения тела или ее слова.

Если бы несколько месяцев назад мне сказали, что я буду интересоваться кем-то вроде Анники, я бы счел эту возможность безумием.

Но если тогда это была кощунственная идея, то сейчас мысль о возвращении к той жизни, которая была у меня до нее, наполняет меня необъяснимой яростью.

И пустотой.

Я никогда раньше не испытывал таких эмоций. Всплески пустоты были постоянными с тех пор, как я вырвался из лап смерти.

Однако сейчас это не самая желанная эмоция.

После окончания фильма я обхватываю Аннику за талию, пока она болтает без умолку о сюжете, персонажах, актерах и спецэффектах.

Обо всем.

Меня больше интересует то, как ее тюлевая юбка при каждом движении поднимается по бледным бедрам. Или как ее топ прилегает к сиськам и заканчивается прямо на талии.

Я глажу кожу на ее животе, вверх и вниз в мучительном ритме, который влияет на состояние моего члена.

Не имеет значения, сколько раз я связываю, шлепаю, бью или трахаю ее.

Больше.

И, блядь, еще больше.

Хуже всего то, что дело не только в сексе с Анникой. Дело в ней.

Дело в том, как она подчиняется моему господству, она мазохистка для моего садизма.

Потребность полакомиться ею постоянна, интенсивна и бесконечна.

— Тебе понравилось? — спрашивает она по дороге на парковку.

Я прижимаю большой палец к ее коже, затем продолжаю свой ритм.

— Очень.

— А я-то думала, что ты не любишь кино.

— Я говорил не о фильме.