Бог Боли

только что сказала мне. — Ее губы дрожат. — Я очень сожалею обо всем этом. Мама тоже. Я клянусь. Так что, пожалуйста, не обижай Джереми. Он не имеет ничего общего с прошлым.

Мои внутренности сворачиваются от мерзкого отвращения. К ней.

К себе.

Ко всем чертовым вещам.

— Твои родители виноваты в этом. Лучший способ причинить им боль — забрать их драгоценного первенца. Ты сам сказала, что у твоих родителей для него особое место.

— Нет, пожалуйста... — слеза скатывается по ее щеке, когда она делает шаг вперед. — Не надо. — Я придвигаю нож дальше в шею ее брата.

Если она подойдет слишком близко, я могу поступить как Николай и погасить этот огонь раз и навсегда.

Анника замирает, по ее щекам текут слезы.

Больше страдания.

Больше печали.

Я всегда ненавидел ее слезы вне секса, а теперь, когда она плачет из-за меня, это не что иное, как разрыв моих внутренностей.

— Анника. — Грудь Джереми упирается в мою. — Уходи отсюда.

— Я не оставлю тебя, Джер. — Она смотрит на меня и говорит с уверенностью, — Возьми меня вместо него.

— Анника! — Джереми почти рычит.

— Я умоляю тебя, Крейтон. Если я когда-либо что-то значила для тебя, если у тебя была хоть капля привязанности ко мне, не поступай так со мной.

Моя грудь пылает так ярко, так горячо, что я уверен, что она разорвется на мелкие кровавые кусочки.

— Крей... — тихо зовет Реми. Он наблюдал за всем этим шоу со стороны, вероятно, пытаясь понять, пьян ли он еще. — Прекрати это. Давай поговорим.

— Здесь не о чем говорить. — Я уставился на Аннику. — Я не остановлюсь, пока вся твоя семья не будет разрушена, как когда-то был разрушен я.

— Я же просила тебя не заставлять меня выбирать. — Говорит она ломким голосом, доставая из-под толстовки пистолет и направляя его на меня.

Все ее тело дрожит, кроме руки, которая держит оружие.

— Анни. — Реми подходит к ней. — Брось это.

— Анника, блядь, уходи. — Бормочет Джереми с укором в голосе. Ее взгляд не отрывается от моего.

— Отпусти его.

— Нет.

— Я отличный стрелок. Я говорила тебе, что не промахиваюсь, помнишь?

— Да.

— Тогда отпусти моего брата.

Она приказывает мне, но плачет и задыхается.

— Нет.

Это желание смерти, думаю я. На мгновение мысли типа «я должен был умереть вместе с матерью» вторгаются в мой разум.

Какой смысл жить, если я слишком привязан к прошлому?

Какой смысл жить, если я разрываю на куски единственного человека, который помог мне почувствовать себя живым?

Даже если я каким-то образом преодолею жгучую ярость и положу этому конец, я никогда больше не буду с ней.

Это конец.

Я разворачиваюсь и бью Джереми по руке.

В воздухе раздается выстрел, сопровождаемый не менее громким всхлипом.

Звук, который я никогда не забуду, пока живу.