Пожнешь бурю

Она поклялась отомстить за унижение, которому подверг ее ненавистный маркиз, и одновременно отстоять независимость Кернлаха. Интересно, испытывал ли ее брат такие же бессильные приливы гнева, имея дело с предшественником негодяя, Эдвардом? Она подозревала, что так оно и было, твердо уверенная, что Эдвард и Иен Вильерсы – оба бессердечные мерзавцы.

– Бедный Алекс, – пробормотала. Мереуин, и слова ее потонули в шуме барабанящего по стенам каюты дождя, – Я поднимаю бокал за тебя, за все годы, которые ты потратил на борьбу с гнусными Вильерсами, а нам с Малькольмом оставалось только догадываться, что тебе приходилось выносить!

Неожиданно узкая дверь каюты распахнулась, и на пороге возник башнеподобный объект ненависти Мереуин, изумленно, глядя на разложенную на столе закуску.

Проницательный взгляд метнулся к койке, где восседала Мереуин с наполовину опустошенным стаканом вина в маленькой ручке, выставив из-под красно-коричневой юбки изящную щиколотку. Она вспыхнула и воззрилась на него, гневным взглядом синих глаз.

– Что вам нужно?

– Убедиться, что вы не разгуливаете по палубе в такую погоду.

Я еще не забыл вчерашнее дурацкое представление.

– Это не дает вам права врываться без стука, – заметила Мереуин.

Он привалился к стене, скрестил на широкой груди руки и медленно покачал темноволосой головой:

– Я смотрю, вы неплохо устроились. – Взгляд серых глаз остановился на стакане с вином.

– Я проголодалась, – сообщила Мереуин, которая, сама не зная почему, чувствовала себя под насмешливым взглядом довольно глупо. – Если вы помните, я вчера ничего не ела."

"– Не смотрите на меня с таким укором.

Я нисколько не виноват, что вам было стыдно показаться за столом.

Золотая головка дерзко вскинулась.

– Мне вовсе не было стыдно. Просто я не могла бы за себя поручиться, если бы мы встретились.

Из его груди вырвался раскатистый смех.

– Наверное, я должен затрястись от страха от такой угрозы?

Хотя обычно ее язвительность раздражала маркиза, сейчас он не обратил на это внимания, не в силах оторвать взгляд от стройной фигурки и разрумянившегося от вина личика сидевшей перед ним девушки. Мерцающий свет фонаря превращал темно-синюю глубину ее глаз в чистое золото, сравнимое блеском лишь с мягким сиянием волос, собранных в пучок на затылке, оставляя открытой стройную шею.

 – Это не просто угроза, милорд, уверяю вас: – Мереуин поставила стакан, на стол, поднялась на ноги и встала прямо перед ним – маленькая, дрожащая от ярости. Раскосые глаза оказались на уровне раздвоенного подбородка маркиза. – Я в самом деле намерена вас одолеть!

– До чего бесстрашен этот маленький львенок, – насмешливо проговорил он.