Пожнешь бурю

Они впились друг в друга глазами, и в этот момент «Горянка» резко накренилась и на несколько ужасных секунд зависла над пропастью океана, а потом с громким стоном и треском выправилась. Мереуин швырнуло на широкую грудь маркиза, и ему пришлось подхватить девушку, чтобы она не упала. Он сам едва сохранил равновесие, когда судно тяжело перевалилось на другой борт.

Подняв глаза, Мереуин увидела нависшее над ней красивое чеканное лицо. Серые глаза смотрели без угрозы, в них появилось то самое выражение, которое она уже знала и которого особенно боялась.

Она поспешно отвела взгляд, но в поле зрения тут же попали полные губы, невольно напомнив о таинственном чувстве, охватившем ее при их жгучем прикосновении.

Иен услышал, как часто-часто забилось ее сердечко, и подумал, что это от страха.

– У нас надежное судно, – проговорил он, решив успокоить побледневшую девушку. – Оно выдержит шторм.

– Ну и очень жаль, – неожиданно ответила Мереуин прекрасно известным ему надменным тоном и, упершись ладошками ему в грудь, попробовала оттолкнуться. – Если бы вы утонули, милорд, это решило бы все проблемы.

– Но и вы утонули бы вместе со мной, – напомнил он и удивился, когда мягкие алые губы медленно изогнулись в усмешке.

– Верно. Это справедливая плата за освобождение Кернлаха от тирании Вильерсов.

– И вы скорее умрете за Кернлах, чем примете мое предложение покончить со всеми распрями между нами? – недоверчиво спросил маркиз.

– Ваше п-предложение, – заявила Мереуин, чуть запнувшись, ибо его руки крепче сомкнулись на тонкой талии, – означает, что я должна покориться вам, а Макэйлисы не сдаются.

Смерть гораздо почетнее.

– С трудом верится в вашу способность зайти так далеко, – заметил маркиз, не отводя взгляда от ее губ и еще крепче прижимая девичьи бедра к своим мускулистым ногам, чувствуя, как в нем пробуждается уже прежде испытанное желание обладать ею.

– Значит, вы меня плохо знаете, – отважно ответила она, поднимая большие глаза к его липу. Это оказалось ошибкой, так как Мереуин с легкостью прочитала в потемневшей и затуманившейся глубине его глаз страстное желание. На виске у нее нервно забилась жилка, она возобновила попытки вырваться из могучих рук, хотя с каждым рывком ее тело только сильнее прижималось к нему, и она чувствовала его напряжение, выдававшее непреодолимую силу мужской страсти.

– Пустите меня! – выдохнула Мереуин, стараясь оттолкнуть его.

Железные пальцы ухватили девушку за подбородок, повернув лицо так, чтобы он мог видеть ее глаза.

– Мереуин, ваш взор говорит мне одно, – сказал Иен, тяжело дыша, – а тело – другое. Вы хотите меня так же сильно, как я вас.