Пожнешь бурю

Мереуин, поколебавшись, вложила руку в его протянутую ладонь.

– Хорошо, милорд.

– Можете называть меня Иен. В конце концов, я ваш муж.

– Не стоит напоминать. Этого я никогда не забуду."

"Чувственные губы сжались, но тон не изменился:

– И обещаете не убегать?

Мереуин вздохнула, желая поверить своему сердцу:

– Обещаю, милорд.

– Иен.

– Обещаю, Иен.

– Постойте минутку, – попросил он, бросив взгляд в камин. Наклонился, поднял обручальное кольцо и надел на ее тоненький пальчик. – Впредь вам надо быть осторожнее, – сказал маркиз, смягчая улыбкой строгость тона, – а то опять потеряете. Ему суждено оставаться при вас всю жизнь. Ну, пошли?

– Да, милорд, – прошептала Мереуин радуясь, что он не стал ее бранить.

– Иен.

– Иен, – эхом отозвалась она.

Большой зал со сводчатым потолком и гобеленами на стенах, освещался мягким дрожащим пламенем свечей. Один конец темного дубового обеденного стола был сервирован прекрасным тонким просвечивающимся фарфором и ярко начищенным серебром. Едва Мереуин села, как вошли два лакея с супницей и бутылкой шампанского в ведерке со льдом.

– Боюсь, за свадебным обедом мы будем только вдвоем, извинился маркиз и взглянул на нее блестящими темными глазами, и все равно превратим его в торжество.

Мереуин сморщила носик.

– К сожалению, настроение у меня совсем не торжественное.

– Неужели? – изобразил он удивление. – Какая жалость? А я думал, свадьба – счастливое событие.

– Нет, если она замышлялась в аду.

Рука лакея, ставившего перед Мереуин тарелку с копченой лососиной, дрогнула, но он умудрился скрыть потрясение под маской равнодушия. Мереуин не обратила на него никакого внимания. Темно-синие глаза были прикованы к маркизу, сидевшему напротив в своем великолепном свадебном наряде. Иен держался со сдержанной нежностью, что даже немного пугало Мереуин.

Как только подали главное блюдо, Йен жестом отослал лакеев и холодно произнес:

– Надеюсь, в будущем вы воздержитесь от подобных замечаний в присутствии слуг.

Вот такого маркиза Мереуин знала лучше и моментально вернулась к привычному язвительному тону:

– Я буду говорить, что хочу и когда хочу, в конце концов, я маркиза.

– Так и ведите себя, как маркиза. Черт побери, Мереуин, неужели вы думаете, будто мне хочется, чтобы слуги считали мою жену мегерой?

В низком голосе явственно звучала насмешка.

– Об этом вам следовало подумать прежде чем жениться на мне.

Иен начинал горячиться, но изо всех сил пытался сохранить, спокойствие.

– Хорошо, если желаете, ведите себя, как дикарка. Однако прошу вас об одолжении – будьте полюбезнее с Марти. Она вас, похоже, уже обожает, а мне неприятно ее огорчать.

Мереуин заморгала, не в силах поверить, что маркиз Монтегю способен питать к кому-либо теплые чувства.