Пожнешь бурю

Да, забыть прошлое и сделать настоящее как можно прекраснее – вот как ему хотелось бы жить. Не желая терять времени, Иен взбежал по винтовой лестнице, вошел в спальню и увидел Мереуин, стоящую перед туалетным столиком и тщетно пытающуюся справиться с перламутровыми пуговками на подвенечном платье.

– Похоже, мне суждено вечно играть роль вашей горничной, – сказал Иен, любуясь ею.

– Мереуин обернулась, продемонстрировав ему вспыхнувшее от смущения; лицо:

– Ч-что вы имеете в виду?

– Вы, конечно же, не забыли тот день в Бостоне, когда я застал вас в расстегнутом на спине платье?

– Вы тогда не имели права входить ко мне в комнату, – возразила она, отодвигаясь подальше, – как, впрочем, и сейчас.

Одна его бровь удивленно приподнялась:

– Неужели? Позвольте напомнить вам, дорогая, что я ваш муж и имею определенные Права. Повернитесь.

Приказ прозвучал так неожиданно, что Мереуин машинально подставила ему спину.

– Не понимаю, почему вы не могли прислать мне Мэри, – проговорила она дрожащим голосом.

Сильные пальцы, слегка касались ее кожи, и она чувствовала теплое дыхание на затылке.

– Я давно уже отослал Мэри спать. Сейчас очень поздно, дорогая, или вы не поняли, что мы долго просидели за ужином?

– То-то я 'удивлялась, почему это лакеи все время зевают.

Иен рассмеялся, взял ее за плечи и повернул к себе лицом. Она запрокинула, голову, чтобы взглянуть ему в глаза, и тут же пожалела об этом, ибо в их глубине горел огонь желания. Мереуин задрожала, вспомнив, что теперь она законная жена этого человека. Шампанское до сих пор действовало на нее, и девушка вдруг огорчилась, что так много выпила, а ведь именно сейчас необходимо иметь трезвую голову.

– Благодарю вас, – проговорила она со всем достоинством, на какое была способна, учитывая, что стоит перед ним в расстегнутом до пояса платье. – И спокойной ночи.

– Я должен принять это за приказ удалиться? – полюбопытствовал маркиз, и, если бы голова ее не была затуманена шампанским, Мереуин уловила бы появившуюся в его тоне твердость.

– Я устала, – сказала она безразлично, но темно-синие глаза оторвались от его горящего, взгляда и скользнули в сторонку. Иен по-прежнему крепко держал ее за плечи, сильная рука тронула подбородок, приподняла, и ей ничего не оставалось, как снова взглянуть на него:

– Мереуин – хрипло сказал Иен, – вы меня отсылаете? Именно в эту ночь?

Вопрос смутил ее, как и все его странное поведение в этот вечер. Он уже дважды пытался овладеть ею и действовал жестоко, не принимая в расчет ее чувства, подавляя ее волю силой своего желания, порожденного гневом и страстью.