Презумпция виновности

Так вы, значит, говорите, что…

– Да-да-да! – с десяти до семи утра сегодняшнего дня он был у меня… Он просил быть с вами откровенной, и я, как понимаете… Я вас очень прошу, жене его только ничего…

– Нет-нет-нет! Как договорились…»

Звуки смолкли – советник выключил запись.

– Подписались, сдали в архив и забыли, – резюмировал он диалог, засовывая диктофон муровца в карман своего пиджака. – Мне очень тяжело это констатировать…

– Да я никогда в это не поверю! – взревел, чувствуя подоплеку, Георгиев.

– …но придется. Майор Желябин, действуя из корыстных интересов, пытался завладеть вещественным доказательством. Это он взломал сейф Георгиева, похитил контейнер с материалом профессора Головацкого, и уже при обстоятельствах, от него не зависящих, не смог им распорядиться. Теперь я точно знаю, что в кабинете Георгиева на момент убийства присутствовало еще одно лицо.

– Это… – от неприязни лицо Георгиева потемнело, приобрело землистый оттенок и даже перекосилось, – расследование такое, в стиле Генеральной прокуратуры?..

– Помолчи, молодой человек, – спокойно осадил его советник.

– Очень мило. Дело расследовано! Главный фигурант убит, осталось найти подельника, который, несомненно, подтвердит и связь с оборотнем Желябиным, и свою роль в преступлении, и возьмет на себя убийство этого оборотня! – Теперь лицо Георгиева пылало и оттого снова не казалось естественным. Приказ следователя «выпей валерианки» его не остановил. – В награду за такие признания, провозглашенные «неоценимой помощью следствию», какой-нибудь случайный бандюк будет осужден по минимуму и проведет несколько лет в уютном уголке какого-нибудь производственного барака на общем режиме. Браво, Иван Дмитриевич.

– Иван Дмитриевич, – словно эхом повторил Сидельников, остающийся спокойным, наверное, только потому, что, когда умирал Желябин, он находился в десятке километров от него, – вы говорили про какое-то имя генералу. Я не понял, что имелось в виду? Быть может, именно это успокоит нашего взбесившегося члена следственной группы.

В воздухе запахло грозой. За окном тихо падал снег, ветер стих, небо хмурилось, но ничто не указывало на то, что должна грянуть молния. Но молния грянула, и снова на пути Георгиева оказался Кряжин.

– Ты!.. Прислужник прокурорский!.. Ты не мент! Как можно сдавать коллегу!.. Как можно, когда его какая-то сволочь!..

На удивление, Георгиев не пострадал. Сидельников оставался таким же невозмутимым, каким выглядел, когда стрелял под ноги обкурившимся наркоманам в «Полтиннике».

– Не кидайся на него, когда он не расположен к юмору, – предупредил, усаживая опера на стул, советник.