Господин моих ночей (Дилогия)

Единственное, чего я не понимаю… Твоя мама долгие годы хранила свою тайну, но почему она молчала и после войны, ведь у нее был мой медальон? Пусть Иль не хотела видеть меня, но ты говорила, что вы голодали, и она сама болела, почти умирала. Стоило показать нхоран любому магу, и ваша жизнь изменилась бы к лучшему.

— Мама боялась. Думала, что дочь-пустышка позор для любого альхора, и вы не примите меня.

— Но почему? — изумление Эвераша казалось неподдельным. — Почему она так решила?

— Прочитала где-то. А разве это не правда?

— Частично, — мужчина на мгновение отвел взгляд.

 — В некоторых семьях действительно так считают. Но я принял бы тебя любую, даже неодаренную, хотя по-прежнему уверен, что магия у тебя есть. Да-да. Видишь ли, все дело…

Договорить Эвераш не успел. Дверь распахнулась, пропуская в комнату уже знакомого мне целителя.

— Простите, но вы приказали докладывать о любых изменениях в состоянии пациентки, мой лорд. Она только что пришла в себя.

Рука Эвераша, молча привлекшего меня к себе.

Теневая тропа.

Мамины покои.

Портал вывел нас прямо к двери спальни. Кронерд взялся за ручку и вдруг застыл, словно в последний момент внезапно лишился сил и теперь не мог сдвинуться с места.

Пальцы, крепко сжимавшие медные завитки, побелели. Мгновение… Другое… Мужчина обернулся ко мне, и в его глазах мелькнула растерянность. Мелькнула и пропала, тут же сменившись решимостью. Он глубоко вздохнул, резко потянул на себя створку и уже собирался шагнуть внутрь, но я его опередила.

— Разрешите мне?

Не дожидаясь согласия, обогнула Эвераша, добежала до кровати и упала в родные объятия.

— Мамочка! — прижалась к маминой груди, слушая неровный, частый стук сердца.

 — Ты проснулась.

— Элис? — теплые ладони скользнули по спине, погладили волосы. — Девочка моя, ты здесь. Да, проснулась вот и ничего не понимаю. Где мы? Что происходит? Мне сказали, придет хозяин и все объяснит. Кто он? Надеюсь, не…

Она не договорила, но я и так поняла.

— Нет, ли Норд здесь ни при чем.

— Хвала Каари.

Я вскинула голову, жадно всматриваясь в мамино лицо, с радостью отмечая перемены. Кожа посветлела и казалась бархатистой, разгладились мелкие морщинки, глаза засияли, а на щеках появился румянец — не лихорадочный, болезненный, а легкий, нежно-розовый.

"

"— Все хорошо, мам. Теперь все точно будет замечательно, — улыбнулась, коснулась губами ее щеки и выпалила разом: — Мы в Лагоре, ты, действительно, одаренная и умирала не от ран и болезни, а от того, что магия пыталась вырваться и разрушала тебя изнутри. Но сейчас печати сняты, ты здорова и даже сможешь научится магии.

— Что?

Мама нахмурилась, пытаясь осознать новости, что на нее так внезапно обрушились. Но я еще не закончила.

— И мы встретились… — запнулась, подбирая слово.