Господин моих ночей (Дилогия)

С Эверашем? Ей незнакома эта фамилия. С Недом? Какой он мне Нед. Тряхнула головой и неожиданно даже для самой себя неловко закончила: — Встретились с отцом. Вот.

Отодвинулась, позволяя рассмотреть стоявшего почти у самого порога Кронерда.

В комнате повисла тишина, вязкая, плотная. А потом…

— Иль… — услышала я хриплый возглас лорда.

И следом недоуменный, неуверенный шепот мамы:

— Нед?..

Удивительно, что она его сразу узнала, через столько лет. А главное, разглядела, несмотря на всю его алхорову тьму.

Еще одна пауза, и опять мамин голос, сдавленный, прерывистый.

Незнакомый.

— Я видела тебя только что… Во сне. В последнее время ты так редко снишься, а тут вдруг пришел. И не тот прежний, а вот такой же… как сейчас. Странно, правда?

Ее губы предательски задрожали, а в неожиданно расширившихся зрачках появилось отчаяние.

— Иль…

Эвераш медленно двинулся вперед, не сводя с мамы взгляда. Она тоже смотрела только на него, и я вдруг почувствовала себя лишней. Все, что сейчас произойдет, касается только их двоих, никого больше. Чем бы ни закончилась эта встреча, у нее не должно быть свидетелей, даже я сейчас посторонняя.

Тихо поднялась, на цыпочках прокралась через спальню, гостиную и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Впрочем, зря я осторожничала, по-моему, ни мама, ни Кронерд даже не заметили моего исчезновения. Через несколько мгновений вслед за мной также бесшумно выбралась смущенная горничная. Мы переглянулись и заговорщицки улыбнулись друг другу.

— Я никогда не видела господина таким, — взволнованно прижав к груди руки, неожиданно поделилась со мной женщина. — Мы все считали, что его интересуют одни исследования и ничего больше.

Он и не улыбался-то никогда, а оживлялся лишь при виде своих любимых фамильяров. Сухарь… Как есть сухарь. Ой, простите, — испуганно заморгала служанка, решив, что сболтнула лишнее. — Вы не подумайте, он прекрасный хозяин, честный, справедливый. Я просто хотела сказать, мы рады вашему появлению в Хуспуре. Очень рады.

Она присела в поклоне и уже другим, деловым, тоном добавила:

— Позвольте проводить вас в комнату.

— Спасибо, не надо. Я подожду здесь.

— Здесь? — округлила глаза горничная. — В коридоре?

— Да. Прямо вот у этой двери.

Почему-то мне показалось это правильным — не уходить, остаться рядом.

— Тогда… Я хотя бы принесу вам кресло.

— Несите.

Слуги под руководством горничной доставили не только кресло, но и столик. Поспешно водрузили на него кувшин с соком, бокал, блюдо с фруктами и удалились, то и дело на меня оглядываясь. А я осталась. Откинулась на высокую спинку, закрыла глаза и приготовилась ждать. Впрочем, мне самой было, о чем подумать.

Об отце — надо же, я уже потихоньку училась так его называть, пусть пока только про себя.