Господин моих ночей (Дилогия)

И я пришла в себя — словно вынырнула на поверхность из вязкого мутного омута. Нескольких мгновений хватило, чтобы понять: народ давно отхлынул, расступился, освобождая проход. Зеваки жались теперь к оградам и домам, жадно тянули шеи, но близко не подходили. В центре площади остались только мы с Уной и высшие, которые были уже совсем близко.

Осторожно попятилась, стараясь не смотреть в их лица. Вернее, туда, где у нормальных людей эти самые лица находятся.

Первый прошел буквально в касании от меня, почти задев платье краем своего плаща, но будто и не заметил — даже с шага не сбился. За ним — второй… Третий… Не сдержала облегченного вздоха, оказывается, все это время я почти не дышала. Сейчас они отойдут немного, и я поспешу — нет, побегу отсюда прочь.

Рано радовалась. Последний маг вдруг остановился так резко, точно наткнулся на невидимую преграду, стремительно развернулся и направился ко мне.

Сдавленное «Ох» за моей спиной…

Невнятное бормотание: «О, пресветлая Каари, милосердная и милостивая, не оставь в беде… Спаси и сохрани»…

Несколько рваных ударов сердца, болью отозвавшиеся в висках…

И вот высший уже рядом.

Небрежно отстранил Уну, которая в отчаянном порыве пыталась встать у него на пути и заслонить меня собою. Произнес отрывисто:

— Имя?

Вопрос прозвучал как-то слишком ровно и бесцветно — ни любопытства, ни оценки, и это беспокоило больше всего. Если не считать того, что я не могла видеть лица мага, его выражения.

— Элис Бэар, — постаралась, чтобы мой голос не дрогнул и отвела взгляд, преувеличенно внимательно изучая ткань плаща на груди собеседника.

Какой глубокий черный цвет… А вон пылинка… кажется… И складки такие ровные… Одна… Вторая… Третья…

— Ты меня совсем не боишься? — в его тоне прорезалось легкое, едва заметное удивление.

Не боюсь? Да я умираю от ужаса. Ноги подкашиваются, в горле застрял горячий комок и жжет нестерпимо, а сердце продолжает стучать так часто и громко, что я почти ничего другого не слышу. Но что-то там, глубоко внутри, заставляет упрямо сжимать губы, еще старательней выпрямлять спину и прятать страх, ни в коем случае не показывая его.

— Вас все опасаются, — отозвалась уклончиво. А то вдруг высший обидится, что я в его присутствии не падаю в обморок. — Я тоже."

"— Но не так, как остальные, — протянул он задумчиво. Голос его стремительно менялся, приобретал краски, интонацию, становился заинтересованным. И это мне не категорически не нравилось. — Ты ведь не считаешь меня демоном или кровожадным зверем… Верно?

Неожиданный вопрос…

А ведь, действительно. После знакомства с Айтоном я перестала относится к высшим, как к монстрам. Да, враги. Могущественные, безжалостные, жуткие. Но… не чудовища.