Господин моих ночей (Дилогия)

Но после всего случившегося разнообразие товаров, магазинов, рядов с овощами, мясом, молочными продуктами и прочей снедью не радовало, а деликатесы не вызывали желания покупать. Мы приобрели все необходимое и поспешили домой.

У лавки Сетнера роились соседи, что-то обсуждали, бурно жестикулируя, но я была занята своими мыслями и не стала задерживаться и узнавать, в чем дело. Потом расспрошу.

Крыльцо — входная дверь — лестница на второй этаж — моя комната. Сейчас немного отдохну, приду в себя и…

Неожиданно налетевший ветер распахнул окно, закружил по комнате и затих, уронив на подоконник записку. Тонкий белый листочек почти сразу же исчез, стоило взять его в руки — развеялся легким дымом, оставив в памяти одно-единственное слово:

«Сегодня».

Глава 7

Остаток дня прошел в каком-то лихорадочном предвкушении — страх, волнение, нетерпение переплелись в душе, рождая странное чувство. Я боялась новой встречи и в то же время ждала ее, мечтая, чтобы все, наконец, поскорее закончилось. Что значит «все», представляла очень смутно, и от этого тревога только крепла, разрасталась.

Мама отдыхала, а невестка так и не соизволила спуститься, передав через служанку, что ей нужно прийти в себя после утреннего потрясения. Я была этому только рада, Уна, кстати, тоже. Она даже отнесла наверх поднос с едой, чего обычно для Нэссы не делала, только бы та подольше посидела у себя в комнате и не мельтешила лишний раз перед глазами.

После обеда Уна ушла, чтобы забрать капли для меня у Толлы и у целителя — обещанное лекарство, а я легла, надеясь если не поспать, то хотя бы немного успокоиться. Не удалось. Проворочалась несколько часов, отгоняя от себя смутные картины и теряясь в самых невероятных догадках, и как только служанка вернулась, сразу же встала.

Приняла снадобье — да, высший уверял, что сам обо всем позаботится, но так мне спокойнее — и стала собираться…"

"У знакомого особняка этим вечером я оказалась раньше обычного. Приблизилась к ограде, предвкушая встречу с горгулом, но не успела коснуться створок, как они тут же распахнулись. Ни наглой морды Хвича, ни ставшего уже привычным: «Кто?» — лишь безмолвие, раскрытый зев ворот, темнота и где-то там, впереди, размытый свет фонарей.

Помедлила у входа в парк, так никого и не дождавшись, а затем направилась к крыльцу.

Тишина сопровождала меня, пока я шла по аллее, обняла, когда переступила порог дома, мягко подтолкнула между лопаток, захлопнула дверь, и я словно ослепла. В холле царила непроглядная, непроницаемая темнота, а ведь сегодня полнолуние, на небе ни облачка, и я могла поклясться, что на окнах первого этажа нет ни одной занавески.

Сделала несколько неуверенных шагов и замерла, споткнувшись о вкрадчивый шепот.