Группа специального назначения

Что-то прорывалось сквозь туман в голове, нашептывали голоса: триста метров на юг по тропе вдоль обрыва, потом в лес, там будет дорога, еще четыреста метров… Разведчики поднялись, стиснув зубы — как на штурм последней баррикады, пинали пленника: поднимайтесь, герр полковник! Вы уже в Советском Союзе, чувствуете пьянящий запах подлинной народной демократии? А ну, вперед, пока ускорение не придали!

Бежали, растянувшись, заплетались ноги. Мимо ползли деревья — очень медленно, но хорошо, что в нужную сторону! Майор помнил, где надо свернуть, но чуть не проворонил это место. Пошли по лесу, обнимая каждое встречное дерево, отыскали дорогу. Последние четыреста метров стали бесконечным марафоном. Знакомая поляна — интересно, их ждали? Рухнули без сил на землю…

Где-то рядом хлопнула дверца машины, кто-то выскочил на поляну.

— Мать честная! — Голос старшего лейтенанта Цветкова дрожал от волнения. — И не одни — с добычей…

И снова они натягивали на себя что-то чужое, скомканное, отдающее застарелым потом — люди Малютина предусмотрели все. Не беда, лишь бы доехать.

Машина тряслась по проселочным дорогам, объезжала посты армейцев и НКВД. Слипались глаза, окружающее воспринималось с трудом. Офицеры, оказавшись в расслабляющей обстановке, то и дело клевали носами. Пусть безжалостно трясет, пусть острые углы впиваются в ребра — все равно мы уже у своих!

Стонал связанный Вайсман. Его можно понять. Не оправдать, не посочувствовать, а только понять. Все рухнуло, жизнь потеряла смысл. Все, к чему он готовился, к чему шел, оборвалось, сделалось недосягаемым, превратилось в призрачный фантом. А главное, он отчетливо догадывался, что такое изощренный допрос в НКГБ и как тамошние мастера умеют развязывать языки…

Максим отключался, видения путались с реальными событиями.

В город въезжали дальними «огородами». Похоже, по дороге нарвались на проверку: Цветков изъяснялся матерками, совал постовым удостоверение, шипел, что это дело государственной важности, приказ самого первого секретаря, и если бойцы не хотят крупных неприятностей, они должны их немедленно пропустить…"

"Пропустили. Вскоре машина въехала на территорию дачи. Сменить Цветкова должны были только утром: и раз он прибыл сам, значит, событие экстраординарное! Тимашук закрыл ворота, побежал к крыльцу, спотыкаясь от волнения. С веранды посматривали заспанные Глафира с Екатериной. Двор освещался «дежурным» фонарем. Появился полуодетый Малютин. Ухмылялся Коган, которого вероломно оставили за бортом: мол, ладно, справились, молодцы, но со мной было бы легче и быстрее!

Прибывших качало от усталости. Они извлекали из машины обмякшее тело немецкого полковника. Вайсман молчал, лишь безжизненно поводил глазами, это был конец, он все прекрасно понимал.