Группа специального назначения

Через полчаса — на борт. Мои люди останутся здесь, будут продолжать разработку Вайсмана. Последний должен находиться только здесь, в подвале. Он передал нам важные сведения, но знает больше, чем сообщил. Рискну предположить, что этот экземпляр — наиболее важный из всех, что когда-либо попадали в наши руки. Всех, кого взяли сегодня ночью, завтра этапируют в Минск. Ваша задача в мое отсутствие — оставаться здесь и наблюдать за обстановкой. Я рассчитываю вернуться утром в воскресенье, то есть послезавтра.

— Вы не хотите везти Вайсмана в Москву? — догадался Максим.

Платов поморщился, недовольный догадливостью собеседника.

— Вы правы, не хочу. Пока не хочу. Вайсман сдал не всех своих подручных. Возможно, рассчитывает, что определенные силы в Москве помогут ему бежать. Мы же опасаемся, что его просто ликвидируют, как опасного носителя ценных сведений. Пусть временно посидит на даче.

— Вы уверены, что о нем никто не знает?

— Не могу этого утверждать. Но считаю, нам будет спокойнее, если Вайсман останется в Берестове. Это ненадолго. Ваша задача — охранять дачу и наблюдать за ситуацией. Я вернусь, и мы все вместе вылетим в столицу. Временно выполняйте распоряжения Павла Егоровича. Удачи, майор.

Суббота протянулась в тоскливом ничегонеделании. Неизвестно, чем занимались подчиненные Платова в подвале, иногда они выходили, курили и снова скрывались в подземелье. Глафира носила им еду.

Малютин прибыл только вечером, уединился с супругой. Было слышно, как Анастасия Львовна, обычно спокойная и даже пугливая, что-то раздраженно ему выговаривает. Несколько раз Павел Егорович спускался вниз, курсировал по веранде мрачнее тучи.

А после полуночи, когда все улеглись, случилось происшествие. Алексей Тимашук поднял тревогу, включил свет во дворе. Офицеры Шелестова скатились вниз, прибыли из своих каморок Цветков и Малашенко.

— Максим Андреевич, прикажи своим людям охранять внутренний периметр, — распорядился заспанный Малютин, — а то бог знает что творится в этих палестинах…

Тимашук был взволнован. Около полуночи он сменил Акулова у ворот. Не прошло и десяти минут, как ему почудился шум снаружи. Он приоткрыл окошко на двери и заметил, как на другой стороне улицы переместились две тени. Кто-то шмыгнул за угол, снаружи у забора зашуршала галька. Ему почудилось, что взвели курок."

"Тимашук захлопнул окошко, кинулся к щитку, чтобы включить прожектор, поднял тревогу. Сбежались люди. Опасность временно отступила — желающих посягнуть на охраняемый объект не нашлось. Периметр остался в неприкосновенности. Но чувство тревоги не проходило. Такое ощущение, что снаружи постоянно кто-то присутствовал, вынашивая коварные планы.

— Черт, я не могу так рисковать, — бормотал Малютин.