Развод. Чужой ребенок

Ты согласен со мной?

– Мила, все так и есть, просто сейчас у меня сложный период.

– Я это понимаю. И я стараюсь быть терпеливой. Мы семья. Я давала тебе клятвы и обещания быть опорой в любой ситуации.

– Знаю.

– Хорошо. Ты можешь сказать, где ты был после работы?

– Приехал домой."

"– Нет, Герман, – она поворачивается и смотрит с глубокой обидой мне в глаза. – После работы, которая закончилась в пять, ты уехал.

В этот момент я ощущаю себя в клетке. Ярость становится во главе всего.

– Ты что следишь за мной? Звонишь на работу, чтобы узнать, где я и что делаю? – мои слова сквозят полнейшей злостью.

– Ты не отвечал. Поэтому я позвонила в часть.

– Может, я был занят, – срываюсь на крик.

– Был… Но не работой.

– Какого хрена, ты это вытворяешь? Какая разница, где я был?

– Сегодня пятница, Герман, – ее губы дрожат. – Я ждала тебя, чтобы поехать на праздник моих родителей. Ты сказал, что договорился с коллегами. Уйдешь пораньше, и мы отправимся все вместе. Поэтому я тебя искала.

Глава 8

Мила

Я всегда бы хорошей женой. Хорошей матерью. Я уважала и имела в ответ уважение. А сегодня столкнулась с полным безразличием. И мне сложно осознать, что возможно это происходит гораздо дольше. Во мне борется женщина и жена, которая обещала своему мужу быть с ним в любом моменте его жизни.

Я терпела все эти его перепады психики, настроения, его боль в конце концов. Но сегодня, словно что-то надломилось от его отчужденности уже внутри меня.

Я ощутила себя врагом в его жизни, но чем заслужила это, понять просто не могла.

Эти его крики, слова, будто я чужая женщина… За этот месяц я и себя саму стала терять в нервотрепке между нами двумя. На самом деле, уже забылось, когда мы в последний раз улыбались искренне или говорили больше двух минут, не срываясь на крик или ссору.

Смотрю на него и вижу сожаление. Я вижу своего мужа, который не доводил меня до слез, который оберегал меня и любил так сильно, как только мог мужчина. Женщина внутри верит этим глазам, жена ликует его возвращению.

Сейчас передо мной стоял именно он. Но я знаю и то, что как только я моргну, он пропадет вновь, оставшись простым видением и я останусь наедине с кричащим и хватающим за руки в порыве гнева незнакомцем. Я больше не могу обманываться на его счет.

– Мила… – муж делает шаг ко мне, но я выставляю руку.

Эта дистанция хотя бы помогает мне оставаться в здравом рассудке.

– Не нужно. Прошу, давай просто поговорим, Герман. Стой на месте.

– Прости… родная моя, я клянусь… Я просто забыл… – мягкий голос льется на израненное его грубостью сердце, и я роняю слезы, тут же стираемые пальцами.

– Я знаю, что ты забыл. Я это знаю.

– Прости.