Развод. Чужой ребенок

"

"– Что ты творишь с собой и с нами? Неужели ты не видишь этого? – мои слеза скатываются к его большим пальцам, которые впиваются в кожу.

Он растирает соленые капли и упирается своим лбом в мой.

– Я не знаю, что происходит, родная… Прошу, – встает ближе, вплотную ко мне и пытается поцеловать.

– Нет… Нет, я не хочу… я не буду, – вырываю свое лицо из его хватки и не позволяю все свести к сексу. – Это не выход. Герман, я очень тебя люблю. И поэтому я за тебя беспокоюсь. Найди специалиста и прими нормальную помощь.

– Та, твою ж мать… – снова кричит и в этот момент его перебивает крик, пронзительный и тонкий крик нашей дочери.

Она стоит в открытых дверях и просто кричит.

– Господи, – подбегаю к ней и обнимаю Оксану, сама же смотрю на мужа, который не верит своим глазам, похоже. – Ты видишь это? – шепчу дрожащими губами, пока ребенок, обхватив меня, плачет, упираясь в мою грудь.

Герман стоит так какое-то время, затем срывается из квартиры и захлопывает дверь.

– Все хорошо, солнышко. Все хорошо, – веду дочь в ее комнату и остаюсь там с ней, пока она молчит и я молчу.

Когда она задаст свои вопросы, я отвечу на них.

Глава 9

Истерика дочери проходит, но мы по-прежнему сидим с ней на небольшом диванчике. У нее большая и светлая комната, которую мы обставили с огромной любовью и комфортом, когда она подросла.

– Мам, – она зовет меня очень тихим и все еще дрожащим после слез голосом.

– Что, моя девочка? – наматываю кончики ее волос на палец, упираясь носом в макушку.

– Почему папа стал таким?

Этот вопрос не стал неожиданным.

И я все думала, как ответить нашей восьмилетней дочери правду, которую она поймет правильно. Поймет, что человек не робот, не машина… Но иногда, что-то внутри все же ломается.

Я отодвигаюсь от нее немного и жду, когда Оксана посмотрит мне в глаза.

– Ты ведь знаешь, кем работает папа?

– Угу, он пожарный. Спасает людей.

– Все верно, – с улыбкой убираю пару выпавших локонов за уши, продолжая говорить. – Это очень сложная и ответственная работа. И порой… Не все пожары можно потушить сразу. И не всех можно спасти, родная.

– Правда?

– К сожалению. И когда такое случается, это… это тяжело. Иногда нужно время, чтобы пережить.

– Как папе?

– Да.

Она смотрит на меня, затем опускает голову и ссутулившись говорит:

– Я думала… он больше тебя не любит.

– Что ты… Папа… он просто запутался, и ему нужна помощь.

– А почему он кричит? Мне страшно, когда он возвращается домой…

Шепчет так, словно рассказывает мне секрет, а мое сердце только что разорвалось от боли. Он должен слышать это. Должен понимать, что творит с нами всеми. Во что превращает нашу жизнь. Упертый и невыносимый мужчина.

Надеюсь, что он поймет это.

А пока…

– Оксана, посмотри на меня, пожалуйста, – жду, когда она сделает то, что я прошу.