Путь золотого семени (СИ)

 — Её?

— Её…

Через несколько минут заводят заплаканную Босоножку в порванном сарафане. У меня в груди всё сжимается. Подводят к нам.

— Мать твоя умерла, — тихо говорит ей отец.

Её губы дрожат."

"— Я — твой отец, Яра. Ты — княжна. В стольный замок с братом своим поедешь, Ладимиром. Будешь там жить.

— Не хочу… — судорожно вздыхает она.

— С тобой всё будет хорошо. Княжичи уедут, война закончится. Я вернусь, будешь со мной жить.

— К маме хочу… — шепчет она.

— Ладимир, забери ее. Езжай к матери. Гонцы прибыли. Пора вам.

— Убьёт ведь… — шепчу я.

— Своих не останется — примет, — неуверенно. — Сама она больше не родит, лекари говорят.

— Может, тебе самому ее отвезти, отец?

— Тогда точно придушит, — вздыхает он. — Заставу мне сейчас оставлять нельзя. А привезу, когда Лели уже не будет, никто не усмирит княгиню. Как оставить потом? Пусть Леля ей всё расскажет и девочку приведет. Понял?

— Пойдем, босоножка, — поднимаю я её на руки. — Пора тебя отмыть.

Часть 1 — Путь ""Золотого семени""(эп. 31 Ор)

POV Леля Ор.

— Ну вот… — расчёсываю я запутанные волосы Яры. — Теперь похожа на девочку.

Яра крутит в руках мои деревянные бусики, что вырезал Свет, когда мы были еще совсем детьми.

— А вы со Светом вместе родились?

— Вместе, он первый, я вторая.

— Свет добрый…

— Да, Свет очень добрый.

— А княгиня злая, — вздыхает Яра.

— Почему? — закусываю я губу.

Матери мы еще про Яру не говорили. Но народ уже сплетничает и боюсь, что…

— Я слышала, как говорили, что она меня придушит. Не отдавай меня ей, Леля, — прижимается ко мне Яра.

Глажу по волосам. Они не такие как у нас — русые. Они каштановые, с медным оттенком, как у лордов Борро.

— Мы уедем со дня на день, Яра. Отец в обиду тебя не даст, не бойся.

Не думаю, что мать пойдет на такое. Но кто знает. В своих вспышках гнева она иногда свирепа.

Заплетаю ей косы потуже.

— Давай, знаешь как сделаем с тобой, — вываливаю я из сундука свои стаые наряды. — Ты будешь в моих детских платьях ходить и в моей светлице жить. Мне их все мать сама шила. Мы с тобой лицами похожи… А волосы ты в косы плети и платок надевай. Она не сможет тебя обидеть. И вот еще…

Снимаю оберег с шеи в виде птички. Надеваю на Яру, поверх своего детского светленького сарафана с красной вышивкой.

— Носи, не снимай. Это мне еще волхв делал в детстве, у него дар такой… Обереги делать, чтобы судьба была легче.

— А как же ты?

— А со мной всё хорошо будет, — прячу глаза.

Яру жальче. Маленькая совсем. Да и не волховитая. Как ей защититься?

— Зачем волхвы вас требуют?

— Волхвы… А ты представь, что у тебя руку, глаз и ухо отняли. И кто-то их у себя держит. Потребовала бы ты? У нас — волхвов — каждый дар, как орган в общем теле. Тело это — великое дерево Дару. И полную силу оно обретает, когда у него все ветви на месте.