Путь золотого семени (СИ)

— Хорт… Береги.

На мать, конечно, не бросится, но шум поднимет, если что.

Хотя княгиня редко своё слово нарушает.

Накидываю на плечи шаль и иду к Лидии. Там братья — Свет и Ладимир.

Подхожу к светлице. Смех. Ладимир опять смешит всех историями про свои похождения. Скабрезник! Но и правда смешно всегда рассказывает. И мы с Лидией очень скучаем по нему, когда к отцу уезжает. Последние два года всё чаще там, чем здесь. А сейчас смеются, и внутри тепло мне.

Разлучат нас скоро! Особенно страшно со Светом разлучаться. Он всегда был частью меня. И мы на расстоянии друг друга чувствуем. Да и Лидию очень жалко. Как она без нас? А в локу вернуться должен Ладимир. Он отцу рука правая, да и не волховитый он. Тогда войну на нет сведут…

А нам всем троим судьба неизвестна. И так тоскливо и тяжело на душе становится, что мне не хочется заходить внутрь.

И я держа свечу в руке бреду по лестнице вниз.

— Далеко ли, княжна? — просыпается ключница, прикорнувшая на топчане у двери во двор.

— Подышу.

— Поздно…

— Там охрана, что мне будет?

Отворяю тяжелую дверь. Охранники подскакивают с топчанов.

— Да сидите вы…

По столбам — факелы. В груди у меня болезненно бьется. На противоположном краю крепости острог. И я чувствую, что волхвам там плохо. Каждого из них чувствую, когда они близко так.

В крепости Ор несколько теремов родовитых семей, и я вижу за первой линией частокола их расписные крыши. За второй линией частокола простолюдины живут. А третья последняя… Там лес. Там Волхвы. И я знаю несколько ждут пока мы выйдем. Не хочу говорить воинам про них. Сами они не нападут. Но погибнут все, когда нас из локи вывозить будут. Страшный будет у нас путь. Все сюда ринутся, чтобы остановить нас.

Как бы это тайно от них сделать?

Свора наших охотничьих собак, которых отпускают бегать по двору на ночь, окружает меня и вьется под ногами, тыкаясь мордами в ладонь.

Меня тянет к воротам частокола. Это волхвы мне поют в лесу, я знаю. Так я уже один раз вышла… Хорошо, охрана спохватилась. И нет больше тех волхвов. Это ничего не значит для них. Просто другие, малые еще, быстрее в силу входят. Скоро всех мужчин растерзаем, с детьми, женщинами да стариками воевать начнём? Скорее надо уезжать.

— Всё… всё… — расталкиваю я псов, пытаясь выбраться. — Хорошие… хорошие… пошли… пошли…

Собачник, заметив, покрикивает на них, загоняя в загон.

— Далёко ли, княжна?

— Гуляю…

— Поздно.

— Да знаю я! — раздраженно смотрю на него.

Иногда во мне материнская кровь просыпается. Она у нас лютая стала, как вся эта распря началась.

Минуя несколько строений иду к воротам острога. Зачем? Не знаю…

Свеча в руке гаснет под порывом ветра. У ворот частокола дружинники. Не простые. В замке простые на пост не становятся. Это сыновья родовитых семей.