Путь золотого семени (СИ)

Возможно, чтобы укрепить вашу власть, стоит послать туда немного провианта.

— Абай, — вздыхает отец, доедая кусок халвы. — Нельзя кормить поданных просто так. Иначе они привыкнуть бездельничать и разорят локу. Стихии не мешали им два года выращивать хороший урожай. Ни наводнений, ни заморозков не было. Солнце пекло исправно, дожди изливались. И если есть какие-то недоимки — это результат их лени, пусть голодают. Голод сделает их более трудолюбивыми. Да и голод — это благо. Жрецы Маха-ра все время внушают мне, что голод — это лекарство. Разве лекарство годное для господина, может не годиться простолюдинам? — бросает взгляд на жреца.

— Это так… В заповедях написано «Голодающий — отчищается», однако…

— Очищается, слышал, Абай? — перебивает жрица отец.

Отец говорит, а мне кажется, что его губы превращаются в рыбьи.

Я терпеливо вздыхаю, пытаюсь обратить на себя внимание. Но в душе, мне хочется перевернуть этот стол отцу на шелковый халат. Как можно быть таким жадным и недальновидным, отец? На днях в локе слонов закапывали сгнившие излишки зерна и сушенных фруктов. Молочный скот кормят лучше, чем едят люди на севере. Зачем разжигать бунты и морить их голодом, если нам есть что отдать? И народ снова начнет благоволить к нам.

— Вы подняли налоги, махарадж.

— Незначительно. Потому что урожаи в локе слонов были хорошие.

— Но в локе обезь… На севере урожаи всегда ниже. Зерно там едва растет!

— Народ должен понимать, что мы готовимся к разного рода неожиданностям в связи с открытием границ. И провианта должно быть запасено достаточно.

— Может быть, стоит снизить налоги только на севере?

— Нет. Отправьте туда несколько отрядов, чтобы контролировать беспорядки. Пригрозите, что я возобновлю казни, если бунты не прекратятся. Шанти, — поднимает отец на меня взгляд, — Чего ты хотела, дочь?

— Я принесла Вам, махарадж, лекарство, — держу в руках настойку лотоса, смиренно опуская взгляд.

Отец недовольно морщится.

— Поставь, я выпью позже. Иди… Стой! — тут же окликает меня он. — Как мой сын?

— Джан в себя не приходил.

Ставлю на стол настойку и бегу к махарани. Явной власти у матери нет, отец не прислушивается к ней. Он взял ее совсем девочкой и до сих пор воспринимает как наивного ребенка, хотя она уже вырастила двух взрослых дочерей и его сына от первой жены. Мать не сможет повлиять на отца, но женщины хитры…

— Мама!

Мать отрывает взгляд от вышивки. И я отмечаю про себя, что она всё также прекрасна, как я помню ее в детстве. Если соблюдать все советы Маха-ра, то тела остаются прекрасными долго.

— На севере бунты, Дядя Кабу поднимает восстание и оскверняет простолюдинов мясом. Они голодают, нищенствуют, недовольны налогами… будет война! Отец хочет возобновить казни! — в эмоциях мечусь я по ее покоям.