Рейд ценою в жизнь
Лето 1941 года. После захвата немцами Ельни образовался опасный выступ, глубоко вдающийся в нашу оборону. Над войсками, защищавшими Вязьму, нависла смертельная угроза. Советское командование приняло решение уничтожить образовавшийся плацдарм. Но для удачной операции нужны точные сведения о противнике. Разведвзвод лейтенанта Глеба Шубина получает задание во что бы то ни стало добыть "языка". Несколько вылазок в немецкий тыл оказались неудачными. Группа то попадала в засаду, то оказывалась под минометным огнем врага. Кажется, удача отвернулась от лейтенанта. Но Шубин не привык сдаваться. В очередном рейде он решил использовать необычный прием…
Она потянулась к соседней тумбочке, где были выложены медицинские принадлежности…"
"Офицер выстрелил раненому в живот, оскалился – тело дёрнулось, кровь снова заполнила только что высушенную рану. Скрипнула Варвара, прижала ладошку ко рту, отпрянул доктор, сморщился, он часто заморгал, попытался что-то сказать, выразить решительный протест, но слова застряли в горле. Второй выстрел повалил его, смерть наступила мгновенно.
Заплакала Варюша, попятилась, наткнулась на полевой шкафчик и опустилась на колени. Девушка захлёбывалось в рыданиях, она не могла смотреть в лицо убийцы, это было выше её сил.
Гауптштурмфюрер с интересом разглядывал медсестру, Варюша плакала, шмыгала носом, закрывая лицо, перепачканными кровью руками. С губ офицера не сходила ироничная усмешка, он выстрелил в неё дважды, дождался пока мёртвое тело завалится ему под ноги, потом развернулся и быстрым шагом покинул операционную.
Положение складывалось отчаянное – полки Рехтина и Шабалина откатывались на юг и пока ещё сохранялась видимость организованного отступления. Тягачи, надсадно урча, вытаскивали из колдобин уцелевшие орудия, фашисты наседали, почувствовав – ещё немного и они сломают хребет обороняющимся подразделениям. Наиболее сильный удар наносился в стык полков, мотоциклисты неслись по полям, по просёлочным дорогам, разрезая жидкую оборону Красной Армии. Приходилось отходить без боя, чтобы не попасть в окружение.
Взвод Шубина отступал в первых рядах – приказ никто не отменял: в бой не ввязываться; сохранить личный состав. Уставший до предела красноармейцы брели по дорогам и тропам, тащили раненых, иногда подскакивали полуторки с красными крестами, раненых грузили в кузов и отступать уже было легче.
Противник расширил плацдарм на несколько километров и продолжал это делать. За речкой Беленькой, у деревни Рогозина, отступающие части стали закрепляться. Здесь находился недостроенный оборонительный рубеж: траншеи; окопы; заброшенные блиндажи. Пару недель назад именно отсюда советские войска перешли в контрнаступление, стиснув, насколько возможно, горловину выступа. Теперь возвращались – потрёпанные, обескровленные, потерявшие две-трети личного состава.
С небес спустилась манна небесная – командир дивизии выделил из своего резерва взвод пулемётчиков и пехотную роту. Местность была пересечённая: овраги; балки; осинник рос клочками; посреди открытых участков зелень или берёзовые перелески. Подкрепление оказалось очень кстати, без него бы оборона обрушилась.
Противник продолжал атаковать без обеда и тихого часа. Мотоциклисты метались между деревьями, обрабатывая позиции пулемётным огнём, подкрадывалась пехота, хоронилась за деревьями, натиск был жёстким.
