Ренессанс

Не знал, стоило ли рассказывать о том, что я видел в ванной. – Ты, случайно, не в курсе, Скэриэл принимает какие-нибудь таблетки?

Эдвард нахмурился:

– Он опять?

– Что?"

"Он молчал, и я взмолился:

– Что опять? Скажи.

– Я не знаю, – отмахнулся Эдвард. – Не уверен, что он мне тогда сказал правду.

– Когда? Что ты видел?

– Послушай, – нерешительно начал Эдвард. – Иногда у Скэриэла шарики за ролики заходят, и он, кхм, как бы это объяснить, пытается узнать пределы своих возможностей как переносчика смерти.

– Что это значит?

– Иногда он творит адскую дичь. Я бы сказал, смертельную.

Попытался как-то повеситься, а я должен был контролировать процесс. Он долго меня уговаривал. Зря я вообще на это согласился. А до этого прижигал руки и ноги и наблюдал, как быстро кожа вернёт прежний вид. Пахло ужасно. Меня тогда чуть не стошнило.

– Он сумасшедший, – тихо выдал я.

– Нормальный бы всё это не затеял, – согласился Эдвард. – Что случилось, пока меня не было?

– Он наглотался какой-то дряни.

– Чёрт. Снова таблетки. Но хоть не пытается повеситься и вспороть себе живот.

– Снова? Это уже было?

– Да. Пару раз точно.

Наверное, он повышает дозу или меняет препараты.

– Он может так умереть.

Эдвард открыл банку пива и сделал большой глоток.

– С ним бесполезно спорить. Ты же знаешь. Он не жалеет ни себя, ни нас.

– Я нашёл его в ванне, полной рвоты. Он был в отключке. – Я кусал губы и нервно хрустел пальцами. – В раковине была упаковка из-под таблеток. Он сказал, что хочет забыться или наказать себя.

Эдвард хмыкнул.

– Да он по жизни себя наказывает. Скэриэл умён, но мы-то знаем, что с головой у него проблемы. Жаль, что алкоголь и никотин на него не действуют.

Может, помогли бы снять стресс.

– Наркотики ведь тоже не действуют?

– Насколько я знаю, нет. Но, значит, он нашёл выход в передозировке. Знаешь что? Не нравится мне всё это. Обычно он заранее предупреждал меня, когда хотел экспериментов.

– Он был в сегодняшнем костюме. Лежал в ледяной воде. Я подумал, что он уже умер.

Эдвард округлил глаза и сердито проговорил:

– Что? В костюме? Да что с ним такое… Я думал, он хотя бы хорошо подготовился, прежде чем экспериментировать. Получается, это всё было сделано на эмоциях.

Я устало произнёс:

– Не понимаю, что в его голове. Вот честно. Смотрю на него и не понимаю, о чём он думает.

– Быть может, это и к лучшему. Достаточно нам и одного психа в команде.

XXV

– Можете передать отцу, что я почти разобрался с тёмной материей. – Я неотрывно разглядывал картину Давида на стене, «Бонапарт на перевале Сен-Бернар», и, помедлив, добавил: – Думаю, что смогу сдать экзамен.

Мне не хотелось вновь весь сеанс просидеть в кресле напротив психиатра. Неуютно постоянно быть у неё на виду.