Ренессанс

Как сейчас себя чувствуете?

– Я был скорее без настроения. Мало что изменилось с прошлого сеанса.

– Дело в друзьях? Вы обмолвились, но не стали продолжать тему.

– У вас хорошая память. Но я не хочу говорить о друзьях.

– О чём бы вы хотели поговорить?

– Вы явно не одобрите моё предложение. Я бы помолчал до конца сеанса. – Я посмотрел на настенные часы. – Осталось минут двадцать.

– К сожалению, этот вариант нам не подходит, потому что вы приходите сюда как раз для терапии. Терапия подразумевает разговоры. Вы хорошо выстраиваете личные границы…

– Как оказалось, не так уж и хорошо.

Сейчас мои границы в очередной раз ломаются под вашим натиском.

– Позвольте мне закончить. Не преувеличивайте. Ваши личные границы не ломаются, вы сами неохотно, но всё же открываете их. Вам хочется строить баррикады, окружить себя ограничительной лентой, быть неприкосновенным, но всего этого вы одновременно и боитесь.

– Ладно, давайте лучше о друзьях.

– Как хотите. Что вы можете о них сказать?

– Что они у меня есть. – Я потёр переносицу и, помрачнев, проговорил: – Хотя иногда меня одолевают сомнения, считают ли они меня своим другом.

– Почему вы сомневаетесь?

– Они тоже строят баррикады. Я хочу им помочь, но они не позволяют.

– Что-то это мне напоминает, – с улыбкой произнесла она.

– Мы с вами не друзья.

– Но я всё равно хочу вам помочь. Вы любите помогать другим?

– Я чувствую подвох в этом вопросе. – Прищурившись, я взглянул на неё.

– Вполне невинный вопрос.

– Не знаю, – покачал головой я. – Сложно ответить. Я просто чувствую, что не могу иначе.

– Но, когда вы в беде, а ваши друзья хотят вам помочь, вы позволяете им это? Или вы по привычке строите баррикады?

– Я выкапываю рвы, запускаю аллигаторов и расставляю капканы.

 – Сев в кресло напротив психиатра, я заставил себя выдержать её взгляд.

– Вам проще помочь другим, чем себе? Не задумывались о том, что ваше желание оказать помощь ближнему связано с тем, что вы жаждете, чтобы кто-то упёртый оказал помощь вам? Кто-то, кто переплывёт ров, отвлечёт аллигаторов и обойдёт капканы.

– Пожалуй, лучше бы мы обсудили моё желание уехать из страны, – уклончиво произнёс я.

После встречи с миссис Рипли меня опять охватило отчаяние из-за того, что ей удалось основательно покопаться в моей голове.

И, как бы я ни старался давать меньше конкретики, она била точно в цель и мягко дёргала за нужные ей ниточки, так что я не сразу замечал, как успевал преподнести всю информацию на блюдечке. Спустя пару я часов понимал, что наговорил лишнего, и в сотый раз жалел о том, что согласился посещать специалиста. Возможно, я бы испытывал чувство удовлетворения после беседы с ней, если бы над нашими сеансами не нависала, как дамоклов меч, устрашающая тень моего отца.