Ренессанс

– Он оттуда? – Бровь Скэриэла вопросительно изогнулась, он встал надо мной, точно на допросе. – Я думал, твой отец не берёт на работу полукровок, рождённых в Запретных землях.

– Как оказалось, берёт. У Чарли хорошие рекомендации.

Он плотно сжал губы, словно раздумывал о чём-то своём. Я механически перелистнул ещё одну страницу.

– Что читаешь? – Скэриэл ловким движением перелез через меня и лёг у стены, подперев рукой голову; на лице его играла лёгкая улыбка, как будто не он сейчас сердился. – По учёбе?

– Историю тёмной материи. Сплошная теория. Это скука смертная.

 – Я закатил глаза. – Но если я завалю практику, то мистер Аврель может задать мне вопросы по теории, чтобы повысить оценку.

– Мне кажется, это должно быть интересно.

– Интересно было бы, если бы в каждом параграфе не расписывали, что чистокровные – это высшая ступень эволюции.

– Как же без этого, – смеясь, произнёс Скэриэл. – Вдруг чистокровные забудут об этом хоть на минуту? Боюсь представить, что будет. Кстати, не хочешь попрактиковаться?

– Попрактиковаться в чём? – лениво протянул я. – В тёмной материи?

– А ты хотел бы ещё в чём-нибудь попрактиковаться? – спросил Скэриэл, потянувшись через меня к прикроватному столику за сборником стихотворений.

Он наклонился достаточно близко, завис надо мной – мне пришлось отложить учебник в сторону; от его тела исходило тепло, словно Скэриэл был ходячей печкой, но при этом в его движениях не было ничего двусмысленного, по крайней мере так мне казалось. Он просто тянулся за забытой на столике книгой. Быть может, только я начал воспринимать всё иначе после его признания. Поменялось ли что-то в поведении Скэриэла? Скорее поменялось что-то в моей голове.

Вчера перед сном он в шутку сказал, что поцелует меня, а я потом полночи не мог уснуть, размышляя об этом. И теперь он бодр и весел весь день, а вот меня клонит в сон.

Он целовал Оливера. И для Оливера, и для Скэриэла это был не более чем обычный поцелуй. Мне следовало теперь постоянно помнить об этом. Ему ничего не стоит поцеловать и меня. И в этом не будет скрыт какой-то тайный смысл, кроме того, что Скэриэла всего-навсего физически влечёт и к парням.

В то время как я бурно реагировал на любое вторжение в личное пространство, для Скэриэла это, казалось, было такой же обыденностью, как разговор о погоде.

Я придавал слишком большое значение отношениям, прикосновениям, разговорам по душам, и мне не хотелось самому стать частью его обыденности. Быть кем-то, о ком он может потом сухо рассказать: «Да, мы поцеловались с ним в ванной». И забыть об этом раз и навсегда. Даже если я что-то и испытывал к нему… А впрочем, лучше сразу похоронить эти чувства. Ни к чему хорошему они не приведут.

Наша дружба важнее.

Я громко сглотнул.