Ренессанс

Оно вскоре забудется, и всё станет как прежде. Если я сумел изменить отношение к Оливии, то ничего не стоит и ему смириться с тем, что мы останемся не более чем близкими друзьями. Я страстно желал, чтобы Скэриэл никогда не говорил о своих чувствах ко мне. Пусть всё будет как раньше. Мне жизненно необходима стабильность хотя бы с ним. За последнее время я узнал столько всего: моя семья – фальшивка, настоящие родители мертвы, а я – наследник Октавианской империи, за которую должен биться – вот только совсем этого не хотел. Помимо всего этого Гедеон утверждал, что мне подвластно извлечение тёмной материи. Я бы предпочёл поменяться местами с каким-нибудь полукровкой. Мне не нужны власть, тёмная материя и Академия Святых и Великих.

Между тем Скэриэл обнял меня, да так крепко, что стало больно, но я не издал ни звука.

– Прости, что признался, – горячий шёпот опалил ухо, – надо было скрывать это.

– Всё нормально, не надо извинений. – Я понизил голос до шёпота. – Это я, наверное, задел тебя, прости. – Не знаю, как так вышло, что Скэриэл своими словами довёл меня до мук совести. – Всё в порядке. Мы останемся друзьями, как прежде. – Я обнял его в ответ.

Он был выше. Я чувствовал его парфюм, что-то смутно знакомое, навсегда отпечатанное в подсознании. Его волосы отдавали мятой. Я уткнулся ему в шею и крепко зажмурился.

«Пусть всё будет как прежде», – повторял я вновь и вновь, сам не понимая, о каком «прежде» просил. Прежде, когда мама была жива? Прежде, пока я не узнал, что всё вокруг ложь? Прежде, чем Гедеон напал на меня? Прежде, чем Скэриэл признался?

– Спасибо, Готи. – Он чуть отодвинулся, но наши лица всё ещё были безобразно близко. – Не знаю, что бы делал в центре без тебя. Ты мой единственный друг.

Для настоящего друга он прижимался слишком сильно. Впрочем, раньше он часто меня трогал, и я не видел в этом проблемы. Неужели я теперь всегда буду воспринимать его прикосновения иначе, искать в них подтекст… Он отстранился до того, как я успел что-то сказать. Честно говоря, горячие объятия мне даже понравились.

Скэриэл протянул руку, и на его ладони вспыхнуло тёмное пламя.

– О чём ты там говорил? Треугольник? – Он мигом изобразил фигуру: бурлящие языки тёмной материи преобразовались с завидной точностью.

Я вытянул руку, последовав его примеру. Мой треугольник вышел нечётким: концы то и дело съезжались, не желая подстраиваться.

– Это просто не моё, – выдохнул я, сжав ладонь в кулак. Материя испарилась.

– У тебя проблемы, да? – внезапно спросил Скэриэл.

– С материей?

– Да нет. – Он больно ткнул меня в лоб. – Проблемы здесь.

– С чего ты взял? – буркнул я, отталкивая его руку.

Вибрирующий телефон на диване отвлёк нас. Скэриэл взглянул на дисплей и живо ответил, чему я несказанно удивился.