Иллюзия греха

— Я не сержусь, Верочка, выбрось эти глупости из своей хорошенькой головки и думай только о нашем малыше. Я тебя целую.

— И я тебя, — проворковала она в трубку.

Он говорил чистую правду. Он действительно не боялся визита оперативников, будь то милиция или ФСБ... Ему нечего скрывать. К смерти мужа своей любовницы он никакого отношения не имеет. Пусть приходят, пусть задают свои вопросы. Пусть попробуют зацепить его хоть на чем-нибудь. А он получит большое удовольствие, наблюдая за их бесплодными потугами. Пожалуйста, он готов к разговору. В любой момент.

ГЛАВА 12

Уже третий день утро для Наташи начиналось совсем не так, как на протяжении шести лет оно начиналось в больнице.

Не было врачебного обхода, а перед ним — невкусного, но ставшего привычным завтрака, состоящего из жидкой каши и чая. Третий день подряд она просыпалась одна в просторной комнате, напоминающей больничную палату, и сразу же ее кормили завтраком, а потом начинались занятия. Еда была вкусной, но непривычной, чужой, Наташа даже не всегда знала, как называется то, чем ее кормят.

Последнее, что она помнила из прежней жизни, была прогулка по больничному парку с Михаилом Александровичем, новым врачом.

Они провожали какого-то смешного толстого дядьку к зданию архива, потому что он торопился и боялся заблудиться. А потом сразу началась ЭТА жизнь, и нравилась она Наташе куда больше, чем ТА. Если бы не одно «но». Сестра Ира. Она же с ума сходит, гадая, куда делась Наташа. И малыши тоже, наверное, скучают без нее. А в остальном ЭТА жизнь полностью девушку устраивала.

В первый раз она очнулась в какой-то машине и поняла, что лежит на каталке. Сидящий рядом с ней человек тут же заметил, что она открыла глаза, сказал что-то ласковое и успокаивающее и быстро сделал ей укол, от которого Наташа снова впала в забытье.

Второй раз она пришла в себя в самолете. Рядом был все тот же человек, который тут же достал шприц. А потом все время была эта комната и вежливые молчаливые люди, которые ее обслуживали. Почему-то никто из них с ней не разговаривал. За исключением двоих — того человека, который был рядом с ней в машине и в самолете, и Мирона. Но то, что они ей говорили, устроить семнадцатилетнюю Наташу Терехину никак не могло."

"— Теперь все в твоих руках, девочка.

Покажи нам, на что ты способна, и мы обещаем устроить тебе самую лучшую жизнь, которая вообще возможна при твоей болезни.

— Что я должна вам показать? На что я способна? Я же инвалид.

— Ты — вундеркинд, хотя мало кто это понимает. Твое больничное окружение просто не могло оценить твои способности. Я не могу и не хочу объяснять тебе детали, но чем лучше ты покажешь себя, тем лучше будет твоя дальнейшая жизнь. Запомни это.

— Вы меня похитили? — спросила она тогда, в первый же день.

— Разумеется.