Но не нужно грубых слов, Наташенька. Мы, другими словами, увезли тебя и поместили в более комфортные и подходящие для твоей необыкновенной головки условия. Но в одном ты права: мы никого не ставили об этом в известность и разрешения не спрашивали.
— Зачем вы меня похитили? Вы хотите получить выкуп?
— Да Бог с тобой! — расхохотался мужчина. Наташа уже знала, что зовут его Василием. — Какой выкуп, что ты? Что с твоей сестренки взять? Метлу старую или лопату?
— Но разве меня не будут искать? — растерялась Наташа.
— А это тоже зависит только от тебя.
Как ты поведешь дело, так оно и обернется. Сейчас тебя, конечно, ищут, но могут и перестать искать в любой момент, если ты этого захочешь. Впрочем, лично для меня это никакого значения не имеет. Пусть ищут. Все равно здесь тебя никто не найдет.
— Где я? — спросила она чуть слышно. — Куда вы меня привезли?
— Ну вот, — вздохнул Василий, — а мне говорили, что ты такая толковая девочка. Какой смысл задавать вопросы, на которые тебе все равно не ответят? Нет смысла, — сам же и подвел он итог. — А стало быть, и не спрашивай.
Подумай и реши, что для тебя лучше: чтобы тебя искали или нет. Предупреждаю сразу, результат будет один и тот же. Тебя не найдут. Но можно сделать хотя бы так, чтобы твоя сестра не волновалась и не представляла в своем воображении страшные сцены. Ты ведь беспокоишься о своей сестре, правда? Наташа молча кивнула. Пока ей еще не было страшно, потому что она не могла себе представить, зачем, для чего, с какой целью кто-то мог причинить ей зло. Этот Василий сам только что сказал, что взять с Иры нечего, кроме старой метлы, значит, ни о каком выкупе, ни о каких деньгах речь идти не может, и, стало быть, ни убивать ее, ни отрезать ей пальцы и уши, чтобы послать сестре в виде устрашения, никто не станет.
Из больничных разговоров, телевизионных передач и книжек она знала, что иногда девушек похищают, чтобы продать их за границу в публичные дома, но для этого она не годится. И убивать ее ради внутренних органов для трансплантации тоже бессмысленно, в ее теле в буквальном смысле слова живого места нет.
Иными словами, перебрав в голове все возможные причины, по которым ей могли бы причинить телесный ущерб или даже убить, семнадцатилетняя Наташа Терехина пришла к выводу, что ничего особо страшного ей не грозит. После шести лет, проведенных в одной и той же больнице, перемена обстановки казалась ей даже интересной. Хоть какое-то приключение в ее беспросветной жизни закованного в корсет инвалида. Но две вещи ее все-таки беспокоили. Сестра Ира. Как она там? С ума сходит, наверное.
