Роман о двух мирах

Я даже не думала их записать – почему-то во мне была уверенность, что теперь они от меня не ускользнут. Сердце наполнилось чувством глубокой признательности, и, помня совет, данный Гелиобасом, я с трепетом преклонила колени и воздала хвалу Богу за радость и благодать, что дарит музыка. Как только я это сделала, слабое дыхание звука, похожее на отдаленный шепот играющих в унисон арф, пронеслось мимо ушей, а затем словно завертелось все расширяющимися кругами, пока постепенно не стихло. Случившееся привело меня в такой восторг, что я поняла, какой прекрасной и восхитительной должна была быть звездная симфония, сыгранная в ту зимнюю ночь, когда ангелы пели: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!»

Глава IX

Электрический удар

Князь Иван Петровский был в отеле «Марс» постоянным гостем, и я начала проявлять к нему определенный интерес, однако не лишенный жалости, ибо видела, что он безнадежно влюблен в мою прекрасную подругу Зару.

Она же всегда принимала его со всей учтивостью и любезностью. Ее обращение с ним отличалось холодным достоинством, которое, словно ледяная преграда, отталкивало теплоту его восхищения и внимания. Раз или два, помня о просьбе князя, я пыталась поговорить с ней о его преданности, впрочем, она так быстро и решительно меняла тему, что стало ясно: своей настойчивостью я вызову у нее только недовольство. Гелиобас, видимо, был действительно привязан к Ивану, чему я втайне удивлялась: искушенный жизнью легкомысленный молодой дворянин был совершенно иным по темпераменту, чем вдумчивый и мудрый халдейский философ. И все же между ними, очевидно, происходило какое-то таинственное притяжение: князь, казалось, непрестанно интересовался электрическими теориями и опытами, а Гелиобас никогда не уставал излагать их столь внимательному слушателю. Чудесные способности пса Лео также постоянно использовались на радость князю Ивану и, без сомнения, были подобны чуду. Этот зверь под управлением Гелиобаса, или лучше сказать наэлектризованный его мозгом, с помощью способностей хозяина приносил все, что бы ему ни называли, при одном условии: предмет должен быть для него достаточно легким. Он шел в оранжерею и срывал зубами любой редкий или же самый обычный цветок в пределах своей досягаемости, описанный ему силой мысли. Играя с другими или выполняя чужие приказы, он был просто добродушным и умным ньюфаундлендом, но под властью Гелиобаса становился сообразительнее и послушнее человека и мог бы принести целое состояние любому большому цирку или зверинцу.

Лео не переставал интересовать и удивлять меня, а князя особенно: тот сделал его предметом многих запутанных и непростых дискуссий со своим другом Казимиром.