\

Он, как говорится, освобожден под честное слово. Но я тоже даю честное слово, что он не останется в Санта–Барбаре. В противном случае, это было бы действительно самой большой ошибкой с его стороны. Ты расстроилась, Келли?

— Успокойся, папа. Все будет нормально. Я тебе клянусь. Спасибо за танец.

А в это же время у ворот имения Мейсон вел парламентские переговоры с двумя–тремя журналистами, окруженными группой зевак.

— Я повторяю, что господину Кепфеллу нечего вам сказать. Освобождение Джо Перкинса под честное слово — это легальное решение, которое сейчас не следует комментировать.

Все это, однако, не мешает нам оставить за собой право проанализировать это решение с помощью наших собственных юридических служб. Но я боюсь, что их выводы не будут сильно отличаться от официальных. Спасибо, дамы, спасибо, господа. Вы также понимаете, что свадьба моей сестры должна проходить в спокойной обстановке. Я лично буду держать вас в курсе событий — заверяю вас в этом. А сегодня действительно, еще слишком рано.

Он закрыл ворота сада и направился к праздновавшим, когда Сантана подошла к нему сзади. Мейсон считал ее красивой и напоминал ей об этом при каждом удобном случае.

На этот раз она показалась ему еще более очаровательной. От его взгляда не утаилось, что она была возбуждена, но это прибавило очарования ее лицу, отливающему медью, и блеска глазам, которые никогда не были так черны, как в этот момент. В руках она держала белоснежный капор и, кажется, куда‑то спешила. Ее решительный вид ничуть не озадачил старшего сына Кепфелла.

— Ты уже убегаешь, красавица? Куда же ты спешишь: к любовнику или к жаркому, которое ты забыла в печке? Если это жаркое, то я тебя прощаю при том условии, что могу разделить эту трапезу с тобой, — игриво заговорил он.

Сантана остановилась, поскорее машинально, не осознанно, и ничего но ответила."

"— Все‑таки куда ты спешишь, Сантана? — продолжал настаивать в той же манере Мейсон. — Келли и Питер еще даже не разрезали праздничный пирог. И кроме того, я не прочь поскользить с тобой по благородному паркету моих предков.

Молодая женщина посмотрела на него долгим отстраненным взглядом, и вдруг лицо ее исказила странная гримаса. Она засмеялась каким‑то внутренним неслышным смехом, и заместитель прокурора понял, что тут что‑то не так.

— В чем дело, Сантана? — в замешательстве спросил он. — Что с тобой такое?

— Я его убью! — почти выкрикнула молодая женщина в лицо Мейсону.

— Что‑что? Убьешь? Кого?

— Джо Перкинса. Он в Санта–Барбаре. Я отомщу ему за смерть Ченнинга.

— Успокойся, Сантана! Не говори глупости! Есть другие средства. Я и отец…

— Ты… Ты не помешал убийце Ченнинга свободно разгуливать на свободе, не помешал ему добраться до нас.