\

— Погоди, а ты уверен, что мы правильно поступаем? Не будет ли Келли от этого хуже? Они ведь начнут разыскивать ее, поднимут на ноги всю полицию.

СиСи медленно, но веско произнес:

— Я уверен. Сейчас мы должны поступать так, как диктуют нам обстоятельства. Если мы желаем добра Келли, значит нужно обязательно спрятать ее.

София растерянно развела руками.

— А где же мы ее спрячем?

СиСи слегка нахмурился.

— Я пока еще не знаю. Но в одном я твердо уверен — я не допущу, чтобы ее снова упекли за решетку… Будь то больница или тем более тюрьма… Келли ни в чем не виновата, но, к сожалению, чтобы доказать это, сейчас у нас нет ни времени, ни возможности.

К тому же, окружная прокуратура имеет собственные виды на Келли. Я не собираюсь отдавать ее на съедение только потому, что я всегда был законопослушным гражданином.

София так преданно посмотрела на Ченнинга–старшего, что он почувствовал, как у него исчезают последние сомнения по поводу своего поступка.

— Ты все правильно решил, — сказала она, дружески взяв его за руку. — Только сейчас нам надо договориться, где мы ее спрячем.

СиСи мгновение помолчал.

— Скорее всего Келли придется отправиться за границу.

Оставаться в Соединенных Штатах — небезопасно. Федеральные власти без особого труда смогут найти ее хоть в Бостоне, хоть в Филадельфии. Может быть, Келли, тебе снова придется отправиться в Мексику.

Девушка тяжело вздохнула.

— Но если я сейчас покину страну, то у них будет повод думать, что я не напрасно скрываюсь от правосудия. Они решат, что я действительно виновата в этом преступлении, а потому скрываюсь от властей.

СиСи задумчиво потер подбородок.

— Не знаю. Вполне возможно, что они могут подумать и такое.

Но мне кажется, что сейчас они видят это дело совсем по–иному, нежели мы. Ведь ты еще не проходила повторного освидетельствования, и уверенности в том, что ты душевно здорова у них нет. Они знают только, что ты сбежала из клиники доктора Роулингса. А это для них, скорее всего, будет подтверждением твоей психической болезни. Если ты сейчас исчезнешь, они подумают, что ты находишься теперь в состоянии сильного душевного смятения. Мы позволим им так думать до тех пор, пока не соберем достаточно улик в твое оправдание."

"Келли с сомнением покачала головой.

— Папа, я даже не знаю, сможем ли мы найти какие‑либо улики. Я разговаривала и с Ником, и с Джиной… Только они могли что‑то знать о вещественных доказательствах. Кроме них в тот вечер в президентском номере никого не было, но ни один из них не смог мне ничем помочь. Я уверена, что Ник говорил правду. Он действительно ничего не видел. Ведь он по–прежнему меня любит и не стал бы умалчивать о вещественных доказательствах, которые говорили бы в мое оправдание. А вот Джина… — она на некоторое время умолкла.