\

А затем — после краткой неловкости и небольшой боли, что само собой разумеется, — началась неожиданность, вечная неожиданность…

Выслушав рассказ Кэтрин очень внимательно, Кейт поинтересовался:

— А потом вы уехали из Нью–Йорка?

Девушка кивнула.

— Да… Так получилось, что я убежала от родителей, потом связалась с одной нехорошей компанией, начала принимать наркотики… Там же и познакомилась со своим будущим мужем. И если бы не Сэм, — произнесла она, таким тоном, будто бы оправдываясь за ту неловкость, которую причинила этим рассказом о своей первой ночи с мужчиной Джаггеру.

Желая перевести разговор на другую тему, Тиммонс произнес:

— Джаггер, — он обернулся к частному детективу, — вы сказали, чтобы в концерне я вел себя так, будто бы ничего не знаю…

Тот кивнул.

— Да, после такого лирического отступления, которое произошло благодаря Кэтрин, трудно собраться с мыслями…

— Я все о своем деле, — напомнил Тиммонс.

— Знаешь что, — произнес собеседник, — я, конечно же, сделаю все, что могу… Более того, я не возьму с тебя даже причитающегося в подобных случаях гонорара… Все‑таки, как ни крути, а ты мой родственник… Будет хорошо тебе — будет хорошо и Барби — а ведь свою племянницу я очень люблю, своих детей у меня нет и, насколько я понимаю, — он внимательно посмотрел на сидевшую напротив Кэтрин, — и не предвидится… Кэтрин хмыкнула.

— Правильно понимаешь…

— Значит, ровно через неделю позвони мне… И не забудь — с телефона–автомата…

Ужин, он же — обед прошел в разговорах о разных пустяках. Кэтрин рассказала Кейту еще несколько историй из своей жизни — на этот раз, может быть, и не таких лирических, но также довольно любопытных.

Уже в машине, заводя двигатель, девушка обернулась к Тиммонсу и сказала:

— Знаешь что — не обращай на меня внимания… Ладно?.. Вообще я как‑то очень давно заметила, что у людей, чья профессия связана со словом, вроде журналистов, юристов и школьных учителей много комплексов на этот счет… А слова это и есть слова, они только дурачат… Я думаю, мы с тобой обязательно подружимся — мы ведь почти родственники?

И она вновь подмигнула Кейту.

Ровно через неделю Тиммонс, как и было условлено, позвонил в бюро дяди своей жены. Трубку подняла Кэтрин.

— А, привет, — сказала она ему, как старому знакомому, — ты, наверное, хочешь поговорить с Сэмом?

— Да.

— Сейчас позову… А что ты такой мрачный? Что‑нибудь случилось?

В то утро Тиммонс действительно был в тяжелом расположении духа, и на это были свои причины.