\

— Благодарю, ты мне больше не нужен, — кивнул Тиммонс и, не дожидаясь, пока помощник уйдет, стал раскладывать документы на стойке бара:

— Так… — пробормотал он. — Что тут у нас есть? Газетные вырезки, так… Так… Протокол… Так… Очень хорошо. Фотография…

Вытащив из конверта снимок, окружной прокурор остолбенело уставился на него:

— Бог мой, — прошептал он, — бывает же такое…

Криво улыбаясь, Джина приблизилась к Мейсону:

— Ты уже собрался уходить? Может быть, задержишься ненадолго, или твоя ненаглядная Лили не может дождаться тебя?

Мейсон взглянул на часы:

— Нет, пожалуй, немного времени у меня еще есть.

К тому же, мне не хотелось бы так быстро покидать тебя. Джина обрадованно улыбнулась:

— Неужели ты испытываешь ко мне какие‑то добрые чувства?

Мейсон неопределенно помахал рукой:

— Думаю, что тебе сейчас нужно мое участие. Судя по всему, ты находишься в таком же состоянии, в каком я был несколько недель назад.

Джина наморщила лоб:

— Что ты этим хочешь сказать?

Мейсон взглянул на нее:

— Тебе сейчас тоже нужно задуматься о душе. Я пришел к этому после того, как побывал на краю бездны.

— И что же ты там увидел? — добродушно, но не без ехидства спросила Джина.

Мейсон снова принялся расхаживать по номеру, витийствуя на душеспасительные темы:

— Пропасть физическая была не страшна мне. Куда страшнее пропасть души человеческой. Бездонный мрак, открывшийся моему взору, был столь ужасающ, что я мог найти спасение только в алкоголе. Если бы я не остановился вовремя, то сейчас моя семья, скорее всего, оплакивала бы тяжелую потерю.

Джина испуганно притихла."

"— То, что мне довелось испытать, — продолжал Мейсон, — сделало из меня человека, не чувствительного к обычным человеческим эмоциям.

Мне казалось, что я приблизился к Господу Богу, что я имел право судить. И все это только потому, что я пережил то, чего не пришлось пережить другим. — Он немного помолчал и утолил жажду апельсиновым соком. — Это был тяжелый период моей жизни, и я не желаю такого никому. Но, слава Всевышнему, все это осталось позади. А потом… Потом я встретил Лили Лайт. С тех пор моя жизнь изменилась. Я обнаружил в своей душе светлый участок и, открыв его учению Лили, посвятил себя служению высшим идеалам.

Джина наконец нашла в себе силы прервать этот пространный монолог:

— И долго эта Лили копалась в твоей душе? — лукаво улыбаясь, спросила она.

— Судя по всему, светлый участок твоей души был так далеко, что своими силами тебе обнаружить его не удавалось.

Мейсон обратил на нее взгляд апостола:

— Ей пришлось приложить немало усилий, — смиренно ответил он. — Я хорошо помню, как это было. В ту ночь я ночевал в похожей комнате, — он обвел рукой вытертые стены номера Джины и, подойдя к окну, стал задумчиво барабанить пальцами по деревянной раме.