\

Однако невидимая собеседница тут же нашлась:

— Его молодость сама служит ему оправданием. Не суди его так строго…

— Есть вещи, которые можно понять, но нельзя простить…

— Все можно понять, а значит — и простить, — отрезала невидимая Одри.

Молодой человек, словно ожидая удара, втянул голову в плечи…

«Да, — подумал он, — действительно, мне надо поговорить с ней… Какой стыд — уже весь город знает о нас с ней… Боже, и зачем только я взял у нее эти деньги?.. Зачем я встретился с ней?.. Долго все это продолжаться не может — надо поставить точку…»"

"Дело в том, что Гарри Брэфорд — так звали этого молодого человека — относился к тому типу людей, которые больше всего на свете боятся, чтобы «о них никто и ничего не сказал».

Его роман с Джулией Уэйнрайт длился вот уже почти полгода, и с недавних пор сделался объектом пристального внимания со стороны многих горожан. И если сама Джулия относилась к этим пересудам со здоровой иронией и с завидным хладнокровием, то Гарри при каждом, пусть даже незначительном упоминании его имени с именем мисс Уэйнрайт смущался, как маленький мальчик…

Он вообще был очень стеснительный…

А в последнее время в Санта–Барбаре только и делали, что говорили об этом адюльтере — так, во всяком случае, казалось самому Брэфорду.

Гарри был настолько стеснительным, что в последнее время даже боялся выходить на многолюдные улицы — он считал, что жители городка только и делают, что указывают на него пальцем.

Как‑то несколько недель назад тут же, в «Ориент Экспрессе», когда они зашли вдвоем в этот же бар часов в шесть вечера, сидевшие за столиком Кейт Тиммонс и Сантана, приветливо улыбнулись им, и окружной прокурор, как во всяком случае, показалось самому Гарри, понимающе подмигнул: молодец, мол, молодой человек, отличная у тебя любовница!.

.

И хотя в этом подмигивании не было ничего, что можно было бы принять за предосудительность, Гарри почему‑то сделалось очень неловко — может быть, потому, что Кейт Тиммонс всегда вызывал у него негативные эмоции, а может быть — потому, что окружной прокурор подмигнул Брэфорду как‑то слишком вульгарно…

Тогда Брэфорд смутился, стушевался, покраснел до корней волос и весь вечер не смел даже повернуть в их сторону головы.

Джулия не зря как‑то то ли в шутку, то ли всерьез назвала Гарри провинциалом — она имела в виду, что только провинциалам свойственен страх того, что скажут о нем соседи… Тогда Брэфорд обиделся, но потом мысленно согласился — действительно, «общественное мнение» было основополагающим в его поведении…

«Да, — продолжал он свои размышления, — надо закругляться, надо как‑то поставить точку в этой истории… Все это слишком уже затянулось… Слишком.

Боже, и как это так получилось, что об этой истории узнали все в Санта–Барбаре?..