\

»

В этот момент дверь бара открылась. Молодой человек поднял голову — к его столику шла она, Джулия Уэйнрайт…

Несмотря на исключительно жаркую и влажную погоду, Джулия была одета в светлый тонкий свитер и в джинсы. Впрочем, от этого она не проигрывала, а, скорее, наоборот: обтягивающая одежда только подчеркивала всю стройность ее фигуры. Джулию нельзя было назвать красавицей, но она была очень и очень обаятельна тем обаянием, которое всегда отличает спокойных и уверенных в себе женщин. На ее плече висела довольно‑таки потертая замшевая сумочка — видимо, когда‑то очень дорогая, потому что замочки на сумочке были серебряными.

Заметив вошедшую, мужчина и женщина, сидевшие за спиной молодого человека, как по команде поднялись и довольно спешно пошли на террасу — то ли потому, что им действительно было неприятно смотреть на Уэйнрайт, то ли по каким‑то другим соображениям.

Гарри только краем глаза успел увидеть лица говоривших; это были Одри Томпсон и Барри Спилберг, живущие в его квартале. И он, и она были известны в городе как любители за глаза потрепать языком…

«Проклятые сплетники, — подумал Гарри, — делать им больше нечего… Не могут найти иных тем для разговоров?.

. Нет, но откуда они знают о том, что она помогла мне с деньгами?.. Ведь я никому не говорил, да и Джулия, надеюсь, тоже… Может быть, им известна и история с лотереями?..»

Джулия, подойдя к столику, где сидел молодой человек, уселась рядом и, виновато посмотрев на него, негромко произнесла:

— Извини, Гарри, я немного опоздала… Ты давно ждешь меня?

Молодой человек закатал белоснежную манжетку и посмотрел на часы.

— Полчаса…

Гарри, сказав это, несколько покривил душой — на самом деле он ждал Джулию минут десять — пятнадцать, не больше. Просто в преддверии этой беседы он хотел придать себе немного суровости, хотел выглядеть обиженным — хотя бы в какой‑нибудь мелочи.

Таким образом инициатива была выиграна — так, во всяком случае, решил сам Брэфорд.

Джулия, слегка вздохнув, повесила сумочку на спинку кресла.

— У меня были дела в суде…

Молодой человек удивленно поднял брови.

— Как — так поздно?.

. Ведь суд наверняка уже давно закрыт.

— Представь себе. Когда ты всерьез занимаешься юриспруденцией, то как‑то не задумываешься, поздно теперь или рано…

Гарри едва заметно кивнул.

— Да, понимаю… Что там у вас опять — убийства, налеты на банк?.. В Санта–Барбаре завелся свой Аль Капоне или Джек–Потрошитель?..

Видимо, это было все‑таки шуткой, потому что Гарри, задав этот довольно глупый вопрос, попытался было улыбнуться, но улыбка получилась какой‑то неуверенной и почти жалкой.