\

Она опустила сорочку и непонятно почему подумала: «Странно, такая тонкая материя, а так греет…»

Она лежала несколько минут, стараясь ни о чем не думать, стараясь вспомнить если не содержание, то хотя бы атмосферу своего недавнего сна, но этого ей не удалось. Затем она вновь прислушалась к тишине за полураскрытым окном и погрузилась, словно спасаясь бегством от действительности, в новый сон, еще прежде чем успела уловить что‑нибудь снаружи…

Но когда она пробудилась вновь, уже нельзя было отрицать, что утро далеко не раннее.

Для человека, который лишь слабыми, заметными для самого него узами связан с тем, что он сам и другие называют повседневной жизнью, утреннее вставание — всегда тяжелая мука.

Вот и у Джулии, которая теперь ощутила всю неизбежность наступления дня, внезапно разболелась голова. Боль началась где‑то сзади, в затылочной части.

Скрестив пальцы, она обхватила голову ладонями, и когда рука ее погрузилась в мягкие волосы, а тонкие их пряди заструились между пальцами, она на какой‑то миг позабыла даже о головной боли. Она осторожно нащупала место, где болело; ноющая боль возникала за ушами и тянулась до завитков на затылке.

Это было ей знакомо; иногда во время судебных заседаний ей бывало так плохо, что все плыло перед глазами…

С внезапной решимостью Джулия откинула прочь одеяло, сунула ноги в мягкие домашние тапочки, немного приподняла жалюзи и с помощью карманного зеркальца, лежавшего на трюмо, попыталась было рассмотреть в настенное зеркало изболевшийся затылок.

Все, хватит спать, хватит предаваться нелепым, несбывчивым мечтам!..

Да, все это было… Было… Но больше никогда не повторится.

Все, достаточно, Джулия.

Что же там так сильно болит?.

.

Определить невозможно.

Как бы то ни было, а об этой боли надо забыть — хотя бы на время.

Как, впрочем, и о многом ином…

Она поворачивала голову туда и сюда, рельефные позвонки ее явственно проступали под кожей.

«Все‑таки, — не без удовольствия отметила про себя Джулия, — все‑таки у меня очень красивая, очень тонкая шея… Да и плечи, между прочим, тоже хороши… Очень даже хороши… Впрочем, — вздохнула она, — а что во всем в этом толку?.. Мне тридцать три… Уже тридцать три… Да, я знаю, что все еще недурна собой.

А кто это оценит?..»

Она бы охотно позавтракала в постели, да некому принести завтрак в постель…

Впрочем, что толку — даже те мужчины, которые иногда бывали у нее, никогда бы не согласились выполнить такую ее просьбу — многим мужчинам такое поведение почему‑то кажется постыдным и неоправданным…

Никто…

Разве что, Гарри… «Боже, — подумала она, одеваясь, — почему я вновь вспомнила его?.. Неужели мне обязательно терзать себя подобными мыслями?.. Неужели я не могу начать день с каких‑нибудь других воспоминаний?..