\

— Это не твое дело…

Кейт, откинувшись на спинку стула, лишь заметил в ответ:

— Вполне возможно, не отрицаю… Во всяком случае, этот наш разговор с тобой — неофициальный, так сказать, неслужебный, так что до пятницы это — действительно не мое дело… До пятницы. Но теперь я и не говорю, что вина Кэпвелла доказана…

— Вспомни, что ты заявил судье Джаггеру, когда встал вопрос — отпустить моего подзащитного под залог или нет?.. — напомнила Джулия.

— Я только сказал, что человек, который обвиняется в покушении на преднамеренное убийство, может быть опасен для общества, — попытался было выкрутиться Тиммонс, но Джулия вновь сказала:

— Меня поражает, Кейт, даже не то, с какой легкостью ты теперь пытаешься найти для себя оправдание, а то, как легко ты сдал на этом заседании своего недавнего товарища и коллегу…

Кейт только поморщился.

— Ну, скажем, товарищем мне он никогда не был… У меня вообще в жизни мало людей, к которым я испытываю дружеские чувства. А что касается твоего замечания… Понимаешь ли, — начал он все тем же менторским тоном, — понимаешь ли, Джулия… Я прежде всего прокурор, а потом уже — человек.

Я стою на страже закона. И, разумеется, если этот твой Мейсон…

— Почему — мой?..

Улыбнувшись, Кейт пояснил:

— Но ведь ты взялась его защищать… Так вот, если твой подзащитный, — он сознательно употребил это слово, пытаясь таким образом дать понять Джулии, что снимает с себя всякую ответственность за этого человека, — если он совершит за это время еще одно преступление… Ну, отвечать, конечно же, будет он… Но и ты тоже… Ведь это ты ходатайствовала о том, чтобы его выпустили под залог… Не так ли?.

.

Джулия глухо ответила:

— Я адвокат… Но прежде всего, Кейт — я человек, я понимаю, что Мейсон не мог выбросить Лилиан Лайт из окна… Я верю ему.

— Что ж, — кивнул Тиммонс, — конечно же, верить

Мейсону или не верить — твое полное право.

— Разумеется.

Поднявшись из‑за стола, Тиммонс с вежливой улыбкой произнес:

— Спасибо за кофе. Значит, встретимся в пятницу, на первом слушании по этому делу.

После чего направился к двери.

Уэйнрайт показалось, что во всем виде окружного прокурора сквозило чувство какого‑то неприкрытого превосходства над ней…

Когда дверь за Тиммонсом закрылась, Джулия, поднявшись со своего места, подошла к окну и задумалась…

«Письмо.

— размышляла она, — и что за письмо могла отправить в прокуратуру Лили Лайт?.. Ясно, какого приблизительно характера — во всяком случае, если бы она ничего не писала о Мейсоне, то это бы не было уликой… Неужели… — Она вспомнила последнюю беседу с Кэпвеллом по этому поводу.