\

Он погряз в этих пороках окончательно и бесповоротно, и я, едва познакомившись с ним, пришла в ужас не столько от глубины его нравственного падения, сколько от того обстоятельства, что пороки нравились ему самому… Да, я пыталась найти ему оправдание, и, наконец, решила, что в то время ему было очень и очень плохо, и, узнав в чем дело, всеми силами пыталась спасти этого человека."

"Сперва мне казалось, что он встал на правильный путь, однако потом я все более и более убеждалась, что жестоко ошиблась в Мейсоне. Под личиной святоши он скрывал совершенно чудовищный облик.

Внешне он соглашался со всеми истинами, которые я ему внушала; но лишь внешне, потому что на самом деле он все дальше и дальше отдалялся от идеалов добра и справедливости, от того высокого предназначения, которое он должен был исполнить в жизни… Наконец, когда я поняла, кто же такой Мейсон Кэпвелл на самом деле, я сказала ему об этом. Более того — мне показалось, что Мейсон, изображая из себя настоящего праведника, почти святого, преследует какие‑то своекорыстные цели — правда, и теперь, когда я пишу вам эти строки, никак не могу определить для себя, какие же именно.

Я всегда была кристально честным человеком, и потому просто не могла не сказать ему, что думаю о сложившейся ситуации…

Мейсон Кэпвелл, поняв, что я раскусила его, возненавидел меня лютой ненавистью. Он неоднократно угрожал мне, он говорил, что если я расскажу о своих подозрениях кому‑нибудь в этом городе, то мне придется плохо. Однако я была тверда и непреклонна, я была непоколебима и несколько недель назад заявила ему, что вскоре о его двойной жизни узнают все.

Тогда Мейсон в порыве ярости попытался убить меня — я просто чудом спаслась.

После того, как Мейсон Кэпвелл едва не убил меня, я посчитала за лучшее переселиться в гостиницу «Эдельвейс» — во всяком случае тут, среди множества людей, я чувствовала себя куда безопасней.

Однако этот страшный человек не оставил намерений убить меня. И теперь, когда я пишу эти строки, я чувствую за своей спиной его дыхание. Оно подобно дыханию смерти.

Достопочтенный мистер Тиммонс, я недавний человек в Санта–Барбаре, я почти никого не знаю в этом городе, и у меня единственная надежда — справедливость и правосудие, с которым отождествляется тут ваше имя…

Спасите меня, помогите мне.

Я чувствую, что еще немного — и погибну от руки этого жуткого человека.

С искренним уважением — Лилиан Лайт.

Когда экран диапроектора погас, судья, посмотрев на Мейсона, спросил:

— Скажите, мистер Кэпвелл… Вы действительно пытались убить потерпевшую?..

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет.

Мэл Джаггер продолжал:

— Вы угрожали ей?..

И вновь подсудимый мотнул головой в знак того, что это неправда.

— Нет.